Не знаю почему, но я глянул на ее руки. Вспомнился самый простой способ самоубийства – вены, но вместо того, чтобы что-то увидеть, я словил себя на мысли, что ни разу не видел Чарли в майке с голыми руками. В клубе – платье, с длинным рукавом, в приюте, у всех была униформа майки, а она у нее была надета поверх кофточки, после снова кофточка, так же, как и сейчас. Я помню все наши встречи, они как на перемотке пробежали в моей голове. Шарлотта замялась, а после начала дергать тот самый рукав, прикрывающий ее руки. Она нервничает, не знает, что сказать. Я решаю сделать то, что окончательно заверит меня в том, что вертится у меня в голове. Я надеюсь, что это не правда, но все же осторожно касаюсь ее руки, а после разворачиваю ее ладонью вверх. Я делаю все неспешно, будто бы боясь спугнуть, но собственно так и есть. Большим пальцем я касаюсь основания ее пальца, а после неспешно веду им вверх, исследуя. Мне немного не по себе от того, что я могу там почувствовать, но я продолжаю.
Я не знаю, к чему это все приведет, но продолжаю медленно вести пальцем по ее коже, чуть забираясь под рукав. Кажется, я что-то чувствую, не большое, похожее на шрам, я не уверен, но мне кажется это именно оно. Шарлотта резко одергивает руку и с возмущением смотрит на меня. Я не нашел ничего лучше, кроме как того, чтобы сказать, что я друг. Это действительно так. Мои чувства к ней, я не в силах их контролировать, они сами меняют мое отношение к ней, мое поведение по отношению к тому, что связано с этой девушкой. Она потребовала больше так не делать, а после отвернулась. Я хочу показать ей, что мне можно доверять, поэтому тихо прошу ее рассказать мне, что произошло. Чарли была бы не Чарли, если бы тот час же погрузилась в рассказы. Она молчала, словно думая, размышляя о выборе перед ней. Она могла рассказать мне все, но с другой стороны, возможно все слишком сложно, слишком больно, чтобы вот так просто рассказывать об этом. Конечно в глубине души закрался тот факт, что все это могло быть сделано на эмоциях, в таком возрасте, когда все кажется несправедливым, но с другой стороны, я достаточно узнал эту девушку, чтобы понимать, что она не глупая. Она не стала бы из-за ерунды, так просто прощаться с жизнью. Мне хотелось думать, что это не попытка привлечь внимание, а нечто серьезное. Хотя я не знаю, что должно произойти такого, чтобы захотеть умереть. Мне этого не понять, но я не собираюсь винить ее в чем-то.
Чарли собиралась с мыслями, а после произнесла, что не может. Нет, я не могу давить на нее. Одно дело, когда я вижу сомнение, другое, когда это причиняет ей боль. Не могу.
Спешно обнимаю девушку, извиняясь перед ней, говоря, что ничего не нужно. Я пытаюсь успокоить ее, боясь, что она начнет плакать. Я теряюсь, когда девушки плачут, я не знаю, что делать с ними в эти моменты. Как успокаивать и как при этом не наговорить еще большей хуйни, чтобы они не разрыдались еще сильнее.
Ее руки медленно обвили мой торс, а сама она тихо прошептав, что не может, утыкается в мою грудь. Я выдыхаю, чуть сильнее обнимая ее. Моя рука поглаживает ее спину, успокаивая. Мои догадки все же оказались верны. Мне хотелось бы знать правду, но, наверное, время для подобных откровений еще не пришло. Также мне бы хотелось сделать что-то, чтобы ей стало легче, чтобы все эти страшные мысли ушли из ее головы, но к сожалению, я тут бессилен. Это было в ее жизни и навсегда там останется.
– Может быть, когда-нибудь, ты сможешь мне рассказать, а если нет, то не страшно. Но... Чарли, я... Если тебя что-то волнует, если тебе страшно, не бойся с кем-то об этом говорить. Тебя никто не осудит, тебе помогут. Можешь мне говорить, можешь звонить в любое время дня и ночи, я всегда отвечу, всегда поддержу тебя.
Я сам себя не узнаю, никогда в жизни мне не было страшно за кого-то. Она так внезапно стала мне близка, что я волей не волей очень за нее переживаю. Мне кажется такая девчонка должна разбивать сердце парням, вроде меня, но никак не иначе. Я осторожно отпустил ее и, присев рядом на корточки, второй раз за день, взял ее холодные руки в свои. Я держу ее за руки и внимательно смотрю в глаза, которые она так прячет.
– Пообещай мне, а я обещаю, что всегда поддержу тебя.
Она неуверенно закивала, тогда как я вполне счел это за обещание. Сейчас от нее было бес толку что-то требовать. Она расстроена, она растеряна и, кажется, напугана.
– Все в прошлом ведь? Я сам не понимаю, как за такой короткий срок, ты стала так близка мне. Я волнуюсь за тебя и мне хочется уберечь тебя от всего, насколько только это возможно, – глядя в глаза я медленно коснулся губами ее пальцев, словно успокаивая девушку.