– Это все очень грустно, но тем не менее ты не терял комфортную жизнь, дом и семью, а значит, не можешь с уверенностью раздавать мне советы.
– Мелинда, я всего лишь хочу сказать, что у каждого в жизни случаются сложные периоды. Суть в том, что нельзя опускать руки без боя.
– Мне не становится лучше, когда ты пытаешься навязать стремления, к которым я больше никогда не вернусь.
– Не говори глупостей.
– В отличие от тебя, я не боюсь посмотреть правде в глаза и принять очевидные факты.
– О чем ты вообще? Какие еще очевидные факты я не могу принять?!
– Признайся, ты покончил с музыкой не потому, что перестал видеть себя в профессии, а потому, что с обращением тебя покинуло творческое вдохновение. Это проклятие для таких, как мы.
Стоило этим словам сорваться с губ, как лицо Аллана из растерянного и печального сделалось непроницаемым и жестоким, словно железная маска. Его словно накрыла какая-то необъяснимая мрачная тень, в которой не было ни намека на снисходительность. Аллан выглядел так, будто Мелинда только что затронула самые болезненные струны его души.
– Никакого проклятия не существует, Мелинда!
– Я не верю.
– Я покончил с музыкой, потому что меня бросила девушка, когда-то значившая для меня все. Она так прочно связывала меня с миром музыки, что всякий раз, когда я садился за инструмент, перед глазами всплывал образ той, что плюнула мне в лицо и растоптала сердце. После того как Ленора меня оставила и ушла к другому, я не мог подходить к инструменту двадцать лет, а когда боль, наконец, отступила и я сел за рояль, то обнаружил, что музыка захватывает меня так же, как и раньше.
Тему бывших отношений Аллана они обсуждали всего раз, когда Мелинда настояла, чтобы парень рассказал ей о своем прошлом. Тогда он не сообщил ей ничего нового, потому что незадолго до этого Вэлла уже успела раскрыть ей всю информацию. Позднее Мелинда даже не пыталась выпытать у Аллана что-то еще, так как не хотела в очередной раз наблюдать за его болезненной реакцией на эти тяжелые воспоминания. Поразившись внезапной откровенностью, Мелинда оцепенела.
– Почему ты не рассказывал об этом раньше?
– А почему я должен рассказывать тебе вещи, о которых не то что говорить, а даже думать не желаю?
– Потому что мы с тобой рассчитываем на совместное будущее. Это нечестно, ведь ты знаешь о моей жизни все.
– Что бы тебе дала эта информация? – Его ясные светло-серые глаза угрожающе потемнели, плечи напряглись. – Мы живем здесь и сейчас, Мелинда. Я не хочу бередить старые раны и вспоминать трагические эпизоды своего прошлого.
– Если ты не можешь рассказать мне о своей жизни, как я могу тебе доверять?
Аллан взглянул на Мелинду с подозрением.
– Пусть я и не треплюсь о прошлом, но зато делаю для тебя все, что в моих силах, – сердито процедил молодой человек, поднимаясь с дивана. – Я стараюсь наполнить твою жизнь всем, о чем только можно мечтать… И что получаю взамен? – Аллан горько улыбнулся, неторопливой походкой направляясь в сторону рояля. Взяв почти нетронутый бокал, он несколькими щедрыми глотками осушил его содержимое. – Недоверие? Серьезно?
– Ты рассказал мне, что на самом деле Себастьян сотворил с моей мамой. Он стер ее личность и наложил чары, превратив в другого человека, так?
Аллан смотрел на девушку с непониманием.
– Ты говорил, что если вампир проделывает такой фокус с человеком, то назад пути нет. Жертва до самой смерти будет чувствовать слепую привязанность к своему господину и не осознавать ее. Даже если обратится в вампира. – Девушка стиснула зубы, вспоминая изменившуюся, ожесточенную женщину, в которую превратилась ее мама. – И самое страшное, что человек этого никогда не осозна́ет, верно?
– Мелинда, я не понимаю, к чему ты клонишь.
– Откуда мне знать, что ты не проделал со мной то же самое?
После прогремевших слов в гостиной повисло гробовое молчание. От удивления Аллан открыл рот, не в силах, кажется, выдавить из себя ни звука. Огонек в его глазах потух, они наполнились болью.
– Как… как ты вообще можешь так думать? Неужели ты считаешь, что я бы поступил подобным образом?
– А то, что я по уши влюбилась в тебя на второй день знакомства? Тебе не кажется это странным?
Аллан достал из кармана портсигар, вытащил сигарету, зажигалку и закурил. Мелинда видела, как дрожали его скребущие по колесику пальцы.
– Почему ты вечно пытаешься найти подвох там, где его нет?
– Если я чувствую подвох, значит, он обязательно где-то есть. Однажды я уже обожглась, не прислушавшись к зову внутреннего голоса, и не отговорила мать от безумной авантюры ехать в гости к подозрительному богатому типу и его семейке. – У Мелинды перехватило дыхание, она сделала глубокий вдох. – Как видишь, предчувствие не обмануло: мы приехали в гости не просто к странной семейке, а семейке, мать твою, Аддамс, да еще и с клыками.