Мелинда переваривала рассказ Тэрона. Этот парень, думала она, был как чертов айсберг: на поверхности торчала ледяная неприступная глыба – колючий характер Форбса, а под водой скрывалась другая, более массивная, часть, отражающая мужественную и мудрую сторону его личности, которая заслуживала искреннего восхищения. Форбс как никто другой умел подобрать правильные слова поддержки и преподнести их в такой манере, что ты невольно начинал прислушиваться и вдохновляться. Этот человек нес миру свет.
– У меня… нет слов, Тэрон. – Сердце гулко билось где-то в районе горла, но Мелинда все же решила открыть ему свои чувства. – Когда ты говоришь, в душе появляется чувство… будто я и правда чего-то стою.
Молодой человек посмотрел ей в глаза своим сияющим проницательным взглядом и медленно покачал головой.
– Ты стоишь не «чего-то», Мелинда, ты стоишь многого. Очень многого. Гораздо больше, чем ты думаешь или можешь себе представить.
Между молодыми людьми установилось молчание, которое – учитывая ситуацию и теплоту сказанных Тэроном слов – ни в коем случае нельзя было назвать неловким и отягощающим.
– Вы больше не виделись с Сарой? После твоего отбытия из академии…
– Сара покинула академию Святого Иоанна через четыре месяца после моего возвращения в Луизиану. По глупости мы не успели обменяться адресами, чтобы поддерживать общение, и, соответственно, связь оказалась утеряна… – Впервые за долгое время в голосе парня послышались неуверенные нотки, и Мелинду пробрало любопытство. Она ждала его дальнейших слов, потому что чувствовала: история не закончена. – Но однажды кое-что произошло. Через двадцать с лишним лет мы случайно встретились в ресторане Портленда, куда она пришла с мужем и дочерью, а я с Джубили и дедом. Сара Андерсон сидела через два столика от нашего, и, несмотря на столь неожиданную встречу, мы узнали друг друга в первую же секунду. К тому времени я уже стал вампиром, и, учитывая, что на момент нашей встречи мне должно было быть под сорок, выглядел я не по годам юным. Моя сверхъестественная молодость не укрылась от внимания Сары и наверняка сбила ее с толку, но, тем не менее, она не отказалась от десятиминутного уединения в туалете, куда я в безмолвном жесте пригласил ее посреди ужина. Я поднялся со своего места, поймал ее взгляд и двинулся в сторону уборных. Через несколько минут она присоединилась ко мне. – Тэрон мечтательно улыбнулся и зашагал по тротуару медленным шагом. – Это был потрясающий секс. Мы не сказали друг другу практически ни слова, но безупречно передали свои чувства через язык тела и поцелуи. Нам было хорошо, но когда я попросил ее о встрече, Сара отказала, заявив, что не может обманывать мужа. Я не настаивал, ибо на интуитивном уровне чувствовал: дело не в муже, а моей аномальной молодости, которая ее напугала. Потом она сказала, что ей нужно идти, и мы попрощались. На этот раз уже навсегда.
– Грустная история, – тихим голосом отозвалась девушка. – Я бы даже сказала, что очень. Ты ее любил?
– Да, но не так сильно, чтобы горевать полжизни. Когда меня обратили, и дед сказал, что отныне мы не должны вступать в отношения с людьми, я отнесся к его словам со всей серьезностью, а потому был готов, что такое в моей жизни рано или поздно произойдет. Я бы ни за что не смог привести в семью смертную девушку. – Он пару секунд помолчал, а затем серьезным тоном добавил: – В конце концов, у меня есть мозги.
Молодые люди подошли к маленькому павильону с ярко-голубой вывеской «Мороженое Кристикс» и мультяшной мордашкой кота, облизывающего разноцветный рожок.
– В этом месте делают самое лучшее мороженое, – пояснил парень, когда они уселись за круглый столик у окна.
Мелинда стала оглядываться по сторонам, удивляясь, как много в этом кафе символики с кошками: посуда, картины, серии фотографий, огромные «коточасы», висевшие прямо над стойкой с лакомством, и тематическая форма официантов. Мелинда легонько взвизгнула, когда о ее голень потерлось что-то пушистое и мягкое. Опасливо заглянув под стол, она увидела большого черного кота с ярко-зелеными глазищами.