«Господи, – подумала Мелинда, – а если у них еще и ребенок…» Девушка невольно отступила на несколько шагов, когда Ленора, окинув ее оценивающим взглядом сверху вниз и обратно, сказала:
– Так, значит, вот как? – Девушка вновь повернулась к Тэрону. – Звучит довольно интересно, учитывая, что представляешь новоиспеченную миссис Мортис почему-то ты, а не Аллан.
Тэрон поджал губы и развернулся к немногословному другу.
– Не хочу этого признавать, но думаю, ты права. Мне и самому не терпится узнать, почему Аллан продолжает молчать в тряпочку.
Прошло, наверное, секунд пятнадцать, прежде чем молодой человек оторвал взгляд от пола и наконец посмотрел на Тэрона, а затем на Мелинду. Сперва он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но через секунду закрыл и покачал головой. В его глазах читалось незнание, растерянность, непонимание и что-то еще, чему девушка так и не смогла найти объяснения.
– Что и требовалось доказать, – взяла слово Ленора, не меняя насмешливого тона. – В пролете у нас эта пигалица, но уж никак не я.
Не в силах больше выносить этой пытки, Мелинда развернулась и быстро выбежала из гостиной, устремившись во двор. Ей в спину летели громкие оклики Тэрона и язвительные фразочки Леноры, но ни слова от Аллана. Он ни разу ее не позвал. Оказавшись во власти вечерней прохлады и вселенского одиночества, Мелинда захлопнула за собой дверь и села на низкие мраморные ступеньки. Она изо всех сил пыталась переварить то, с чем только что столкнулась, и принять горький, уничтожающий факт, что самый дорогой в мире человек ее предал.
«Все близкие люди рано или поздно меня предают… Отец, мама, друзья, Аллан».
Чувство было такое, словно ее жестоко избили, а затем убежали и бросили истекать кровью посреди безлюдной улицы глубокой ночью. Мелинда пришла в себя, когда дверь за ее спиной распахнулась, и во двор вышли парни. У Тэрона был жалостный и страдальческий вид, в отличие от Аллана, смотревшего на нее неотрывно и откровенно дико. Он наблюдал, как Мелинда трясущимися пальцами стягивает с безымянного пальца помолвочное кольцо.
Внезапно горе Мелинды резко сменилось страшным, необузданным гневом. Опершись ладонью о ступень, она поднялась на ноги и с чувством заговорила:
– Помнится, перед отъездом ты попросил хорошенько подумать, прежде чем дать согласие стать твоей женой. Впервые в жизни я радуюсь, что не повисла на твоей шее сразу, как только ты протянул мне этот бесполезный кусок металла. – Она стиснула челюсти и подступила на шаг ближе. – Потому что мой ответ «нет». – И бросила в Аллана кольцом.
Когда украшение ударилось о грудь парня и отскочило в сторону, приземлившись на пол, Аллан впервые за долгое время обрел дар речи:
– Мелинда, ты должна дать мне все объяснить.
– Я не нуждаюсь в объяснениях, Мортис, – прошипела девушка. – Офелия была права: вся ваша семейка – червивая и гнилая, как залежавшееся на солнце яблоко. Мне жаль, что я не поняла это сразу и столько времени проносила розовые очки. Все эти твои поздние приходы домой, бесконечные рабочие звонки и командировки… – Девушка хохотнула. – Скажи честно: не было ведь никакого Орландо?
Аллан поджал губы.
– Неужели ты настолько меня не уважаешь, что не можешь честно ответить на такой простой вопрос, глядя мне в глаза?
– Нет, просто ситуация очень сложная. Я… Я не знал, что Ленора… что тридцать лет назад она оставила нашего ребенка.
– Когда ты узнал об этом?
– В тот же день, когда приехал Тэрон. Она позвонила мне и сказала, что приехала в Кристал и хочет поговорить, но у меня и в мыслях не было идти к ней на встречу. Я уже хотел послать Ленору куда подальше, как она взяла и рассказала мне про Оливера.
– Я так и знала! – воскликнула девушка. – Чувствовала, что ты водишь меня за нос!