Разумом девушка понимала, что это было обыкновенное утро с вполне реальной обстановкой: она проснулась в своей комнате от звонка будильника, ее пришла разбудить мама перед уходом на работу, но… Что-то во всем этом было очень странным, неправильным, нереальным… И тут ее осенило. Она вцепилась в руку матери, как утопающий – в спасательный круг.
– Мама, что… все это значит? – пробормотала она сбивчиво, вспоминая, что еще прошлой ночью засыпала в нью-йоркском хостеле. – Что п-происходит?
Клара в успокаивающем жесте взяла вторую ладонь дочери и подалась вперед. Мелинда отметила, что весь облик матери источал радость, спокойствие и умиротворение.
– Сейчас ты спишь, – сказала она будничным тоном. – А я пришла к тебе во сне, потому что ты меня позвала.
– Я тебя позвала? – Мелинда ничего не могла понять.
– Ты давно меня звала, доченька, – перебила Клара. – Я слышала твой зов с тех пор, как мы разлучились, просто не могла к тебе прийти. Но кое-что изменилось… – Она одарила Мелинду задумчивым взглядом, а затем приложила ладонь к ее груди. – Изменилось внутри тебя.
– Мама, я не понимаю.
– Ты сумела сделать все так, как я сказала тебе в нашу последнюю встречу, и заблокировала ведьме доступ к своему сознанию и телу, так что… – Клара развела руки в стороны и улыбнулась. – Отныне мы можем общаться, когда захотим. В твоих снах.
Стоило маме произнести эти слова, как Мелинда поняла, чей мягкий голос казался ей таким знакомым. Ее разума коснулась яркая искра понимания, что за ангел-хранитель отчаянно помог ей в самый темный период ее жизни, и почему девушка не испытывала страха тогда, находясь в кромешной темноте наедине с неизвестностью.
Потому что это была мама.
– Это ты приходила ко мне во сне? Но почему я не могла видеть тебя, как сейчас?
– Твое сознание было не таким чистым и открытым, как сейчас. И, милая, я знаю, у тебя накопилось много вопросов. Обещаю позже ответить на каждый из них. – Клара сильнее сжала руку дочери в своей. – Сегодня я должна показать нечто очень важное.
Несмотря на четкое осознание, что прямо сейчас она находится во сне, Мелинда почувствовала, как от волнения кожа покрылась мурашками. Словно все это происходило наяву, в реальной жизни.
– Что случилось, мама? – дрожащим голосом спросила девушка.
Вместо того чтобы ответить, Клара пересела со стула на кровать и, смотря дочери в глаза, ласковым шепотом сказала:
– Давай приляжем?
Не задумываясь, Мелинда кивнула. В горле вновь образовался неприятный жгучий комок, но, собрав в кулак всю силу воли, она смогла его проглотить. Клара обняла дочь, и они вместе легли на кровать, развернувшись лицом друг к другу. Мелинда не знала, сколько времени они пролежали вот так – может быть, пару минут, а может, и гораздо больше. Одной рукой мама обнимала ее за талию, а другой гладила по волосам. Это продолжалось до тех пор, пока девушку не начало клонить в сон. Она пыталась противостоять этому чувству и настойчиво держать глаза открытыми, но мама, заметив ее борьбу, вдруг сказала:
– Все правильно, зайка, ты должна закрыть глаза. – Женщина поцеловала дочь в лоб. – Только так я смогу показать тебе.
Со странной мыслью, что сейчас увидит сон во сне, Мелинда закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что стоит в коридоре поместья Мортис. Свое местонахождение она определила по изящным обоям с орнаментом и огромной репродукции «Рождение Венеры» Боттичелли, висевшей на втором этаже. Странно, но за долю секунды девушка переместилась в совершенно другое место, время и обстоятельства. Справа стояла грустная Клара, облаченная в элегантный брючный костюм кремового цвета. Женщина выглядела в точности такой, какой запомнила ее Мелинда в дни их поездки. Мама смотрела перед собой, и девушке, как бы она ни фокусировала зрение, никак не удавалось разглядеть, что именно она разглядывает. Помимо маленького кусочка коридора южной части здания, картины и расстроенной мамы, Мелинда ничего не видела. Складывалось впечатление, будто кто-то специально напустил на ее зрение частичный блюр.
– Пожалуйста, пообещай, что поможешь, – говорила ее мать умоляюще, но голос звучал как-то сдавленно и приглушенно, будто они находились под водой. – Мне больше не к кому обратиться, а я чувствую, что грядет что-то нехорошее… – Лицо Клары еще больше исказилось от печали, она осторожно положила руку поверх живота и перешла на шепот: – Просто я… я не понимаю, что происходит. Мне кажется, чем больше времени мы проводим с Себастьяном, тем быстрее во мне что-то меняется. – Из уголка глаза скатилась слеза, которую она поспешила вытереть тыльной стороной ладони. – Если я вдруг захочу причинить вред Мелинде, пожалуйста, останови меня. Любым способом.