– Да, но ты не просто работаешь, а целыми днями просиживаешь в комнате и избегаешь всех, кого только можно.
– Вампирка, нам срочно нужно прогуляться.
– Для чего ты целовал меня, Тэрон? Для чего остался рядом и предложил мне держаться твоего общества? Чтобы теперь забыть о моем существовании и притворяться, будто между нами ничего не было и жизнь продолжает идти своим чередом? – Мелинда резко вдохнула, слова вылетали из нее так же беспощадно, как автоматная очередь. После расставания с Алланом она решила, что больше не станет молча наблюдать за драмой, где, согласно классической завязке, беспечные мужчины причиняют боль неравнодушным девушкам. – Ты хочешь, чтобы я снова испытала боль?
– Так, сейчас же перестань нести всякую чушь.
Но девушка не успокаивалась.
– Если я несу чушь, то какого черта ты привез меня в дом Вуди?! Тебе ли не знать, что она до сих пор по тебе сохнет и едва ли не плачет от того, что ты не обращаешь на нее внимания. Мы могли поехать к моему отцу, но нет, по какой-то неизвестной причине ты привез меня именно сюда, к своей бывшей! Зачем ты превращаешь мою жизнь в еще большее безумие?
Тэрон стиснул челюсти. Взгляд переменился: из снисходительного стал серьезным.
– Об этом я и хотел с тобой поговорить, – холодным голосом ответил он. – А что касается твоего папаши, то я тебе четко объяснил: в его квартире небезопасно.
– Так говори же!
Неожиданно парень схватил Мелинду за запястье, и девушка поразилась, с какой яростью и силой он сомкнул пальцы вокруг тонкой руки. Он потянул ее вглубь комнаты, подальше от двери, рывком опустил на кровать и, присев рядом на корточки, резким шепотом выпалил:
– Я привез нас сюда в надежде, что эти дни мы проведем в комфорте и спокойствии. Но я признаю свои ошибки, поэтому больше не могу здесь находиться. Вуди меня атаковала. Вчера ночью она заявилась в спальню и чуть не залезла ко мне в трусы. – Он махнул рукой и мрачно усмехнулся. – Я делаю все возможное, чтобы дать ей понять: между нами все кончено. Я больше не люблю ее и не хочу с ней быть. Просто… – Тэрон провел рукой по непослушным волосам. – Я думал, что мы и правда сможем остаться друзьями.
– Так почему ты не скажешь ей это в лицо? – удивилась Мелинда. – Пару часов назад Вуди пришла сюда и спрашивала, есть ли у тебя девушка.
– Ты рассказала ей о нас?
Мелинда удивленно приоткрыла рот.
– А разве есть какие-то «мы»?
– Мелинда…
– Прежде чем делать такие заявления, нужно все тысячу раз обдумать и понять, куда приведут эти отношения. В данной ситуации перспектива сомнительная.
– Но ты знаешь, что я хочу быть с тобой. Хотел бы попробовать.
Мелинда прерывисто вздохнула.
– Это не эксперимент, Тэрон. Я больше никому не позволю играть со своими чувствами.
– Я никогда не стану играть с твоими чувствами. Ты можешь довериться мне.
Тэрон все еще сидел на корточках и с надеждой смотрел Мелинде в глаза. В ее голове крутилось огромное множество мыслей, из которых девушка выбрала самую яркую, правдивую и подходящую к ситуации.
– В последнее время я не уверена ни в чем, Тэрон. К сожалению, даже в тебе.
От прогулки Мелинда все-таки отказалась, так как хотела побыть в одиночестве. Возможно, даже поговорить с отцом, ибо сейчас он был единственным человеком, не задействованным в круговороте ее жизненного безумия. Но только Мелинда взяла в руки смартфон и набрала его номер, как механический голос сообщил, что телефон абонента находится вне зоны действия сети. Девушка тяжело вздохнула и рухнула на кровать, разочарованная упущенной возможностью. Она повернулась на бок, положила голову на подушку и перевела печальный взгляд на окно.
Наступил поздний вечер, солнце склонилось за горизонт, уступив место сгустившимся вечерним сумеркам. Где-то вдалеке пролетела стайка птиц, а прямо за окном рос большой толстый клен, раскидистыми ветвями которого Мелинда невольно залюбовалась. Не зная почему, но красивые листья и величественный ствол дерева вывели девушку на размышления о собственной жизни. Беда заключалась в том, что в сравнении с этими умиротворенным, спокойно покачивающимся на ветру творением природы, у которого было свое четкое место в жизни, Мелинда и близко не ощущала себя таковой. Ее жизнь была больше сравнима с хаосом, а себя она чувствовала до того незначительной и нестабильной, что на ум приходило только сравнение со странствующей по ветру одуванчиковой пушинкой.
«Я проживаю неправильную жизнь, – размышляла она, – и прямо сейчас у меня чувство, будто снова могу совершить ошибку. Только на этот раз ошибку полностью осмысленную и роковую».