Молодые люди еще некоторое время поговорили про устройство вампирских кварталов, и особенное внимание парень сосредоточивал на негативных впечатлениях, оставшихся у него после посещения этого места. А когда Мелинда поинтересовалась, какой конкретно квартал он посещал, и услышала в ответ: «нью-йоркский», то отреагировала весьма бурно. От осознания, что в городе ее детства находился целый вампирский мир, у девушки голова пошла кругом. Но стоило Мелинде озвучить свои восторги, как Тэрон тотчас разбил ее розовые очки высказыванием, что в кварталах живут отбросы, промышляющие таким лютым криминалом, что даже вампирская власть предпочитает не вмешиваться.
От рассказа Форбса на душе стало как-то не по себе. Девушка целый год пребывала в уверенности, что все вампиры – это старейшие аристократы, ученые и выдающиеся бизнесмены. Но уж никак не опустившиеся на социальное дно убийцы.
– Кстати, приведу еще одну причину, почему тебе не следует соваться в квартал. Большинство живущих там девушек занимаются проституцией, и если ты, молодая вампирша, заявишься в это гетто, да еще и в одиночку, мужчины могут не совсем правильно истолковать твои намерения.
– Ты… ходил в квартал за этим? – с недоверием обратилась Мелинда к парню.
Тэрон лишь пожал плечами и улыбнулся.
«Ну точно мудак», – решила она, но вместо этого благоразумно промолчала и задала следующий вопрос.
– А что случилось с Аароном, старшим сыном Бенджамина?
– Боюсь, что здесь я не смогу удовлетворить твое любопытство, так как особо с ним не общался, – сказал Тэрон со вздохом. – Знаю только, что он любил путешествовать, много читал, и к своим тридцати – возрасту, когда его обратили, – свободно владел пятью языками. Тебе бы лучше Аллана расспросить, ему определенно найдется что рассказать о своем племяннике.
– Думаешь, он мертв?
– Мне кажется, Аарон сбежал. Парень постоянно находился под давлением, что на него вот-вот свалится партнерство в бизнесе и сопутствующая гора ненавистного дерьма. Насколько я помню, ему никогда не нравилась эта идея.
«Как и Аллану», – подумала про себя Мелинда.
– Но почему он решил бежать именно в Японию?
– Уверен, что на то были свои причины. И да, мы приехали.
Мелинда почувствовала, что машина остановилась. Расспросить Тэрона о пропавшем члене семейства она решила в другой раз. Посмотрев в окно, взгляд Мелинды тотчас выловил из ряда машин блестящий «Мерседес», стоящего спиной к ней бойфренда и худощавую высокую женщину в длинном черном платье. Всматриваясь в безобразный облик несуразного длиннорукого чудища, глядящего на нее в ответ, Мелинда прикинула, что рост уродливой тетки составляет никак не меньше трех футов. Тонкая полоска губ, обрамляющая неестественно огромный рот, изогнулась в кривую улыбку, будто тварь обрадовалась узнаванию и выражала таким образом свою взаимность. В груди, словно брошенная в бензиновую лужу спичка, вспыхнула паника, Мелинда инстинктивно зажмурила глаза и потрясла головой, пытаясь избавиться от стоящей перед взором жуткой бледной физиономии.
– Ты чего? – настороженно окликнул ее Тэрон, и звук его низкого голоса заставил Мелинду открыть глаза. – Выглядишь откровенно хреново. Девушка метнула взгляд в сторону Мерседеса, встречаясь с вполне ожидаемым развитием событий: фигура женщины исчезла.
– Ничего, все хорошо, – протараторила Мелинда, открыла дверь и неловко выползла из машины. Одернув шорты, посмотрела на Тэрона и нервно улыбнулась: – Идем?
Тэрон подозрительно сощурился и, несколько долгих секунд прикидывая что-то в уме, пристально смотрел на Мелинду. На его лице отражалось нескрываемое недоверие, и было понятно, что парень собирался что-то сказать, однако в последнюю минуту резко передумал. Закусив губу и сделав глубокий вдох, он провел руками по волосам и безразличным тоном заявил, что сперва ему надо сделать звонок.