– Ты уж извини меня, Мелинда, – на полуслове перебил ее парень, – но, если честно, я устал. Хочу посидеть в тишине и пересмотреть последний выпуск, прежде чем отправлю его издателю. – Он закусил губу. – Поговорим в другой раз, окей?
– Ладно… Как скажешь.
Тэрон продолжил читать, а девушке не оставалось ничего другого, кроме как уставиться в окно и сосредоточиться на своих мыслях. Из задумчивой отрешенности Мелинду выдернул неразборчивый хриплый шепот. Ощутив, как сжался ее желудок, девушка инстинктивно вскинула голову. Слегка подавшись вправо, Мелинда вытянула шею и заглянула на водительское сиденье. Обе руки мужчины покоились на руле, он неотрывно смотрел на дорогу и преспокойно вел машину. Девушка нахмурилась и покосилась на Тэрона, который все так же продолжал смотреть в телефон.
Автомобиль как раз проезжал круглосуточную заправочную станцию, так что на несколько секунд погруженный в темноту салон осветили неоновые огни, отражающиеся от огромной вывески минимаркета. Шепот раздался снова, прозвучали слова, прошелестевшие, как кучка пожухлых листьев под дуновением порывистого ветра.
– Анна… Мое имя… Анна… Мое имя…
Мелинда метнула взгляд на кресло рядом с водителем и почувствовала, как между лопаток зародился и распространяется мертвенный холодок. На переднем кресле сидела, сгорбившись, женщина. Ужасающе худую фигуру осветил ярко-красный свет, возвращая Мелинду в день, когда она повстречала безобразную нечисть в зеркальном лабиринте. Из-за своей неуместной огромности незнакомка едва могла поместиться в кресле, отчего согнутые в коленях ноги находились на уровне сгорбленных плеч, а сухощавые, как у кузнечика, руки были неуклюже сложены на груди. Похожая на яйцо голова была повернута прямо, два выпученных глаза глядели перед собой. Несмотря на ниспадающие по обеим сторонам лица сальные патлы, Мелинда видела ее тонкие, не перестающие шевелиться, губы. Женщина шептала неразборчиво и тихо, но почему-то назойливый звук голоса заполонял все пространство салона, заглушая даже заливистые мексиканские песни из радио.
– При жизни они окрестили меня нечестивой ведьмой… – скороговоркой шептала женщина, при этом как-то странно потряхиваясь. – Обозвали богомерзким порождением ада… Обвинили, что я сгубила их детей, дабы принести жертву Сатане… Я долго убегала, пыталась найти укрытие в глухих лесах и далеких пещерах, но они нашли меня… Поймали, отнесли на лысый холм и целую вечность пытали… Они покрыли мое тело ранами, распороли живот, перебили спину, а затем привязали к столбу и облили горячей смолой… Через три дня они бросили меня в яму, где мне предстояло пролежать тринадцать ночей в окружении тысячи хищных насекомых… Тринадцать ночей я лежала без сил и чувствовала, как мое увядающее тело обгладывают маленькие зубастые пасти… Но потом все изменилось…
Мелинда тряслась всем телом, понимая, что скрипучий голос вгоняет ее в коматозное состояние паники, заглушает все звуки и создает ощущение вакуума. Хотя в салоне стояла вполне комфортная температура, Мелинда затряслась так, словно находилась на улице в разгар января. Краем глаза она заметила, что к ней повернулся Тэрон, но Мелинда не отреагировала.
– Когда Темный Повелитель вновь наполнил мое тело жизненными силами, – продолжила ведьма замогильным голосом, – я поднялась из кишащей насекомыми могилы и разделалась с сотней горожан, обрекших меня на страдания. Я отрубала им конечности и варила из них супы, шла на площадь и кормила плотью их ближайших соседей… Я заставляла их внутренности гнить и кишеть червями, вызывала кровавую рвоту… Но не убивала, а вместо этого бросала в яму с насекомыми, которую некогда сотворили для меня они…
– Вампирка, что с тобой? – Тэрон подвинулся на сиденье и положил свою ладонь ей на плечо. – Черт возьми, ты холодная, как труп… Мелинда лишь покачала головой, по щекам заструились слезы.
– Но я не успела наказать всех… Были и те, кто сумел убежать… Я почти выполнила свое предназначение и уничтожила обидчиков, но они меня перехитрили… Заманили в ловушку, связали и предали огню…
Когда машина подкатила к воротам, девушка буквально на ходу открыла дверцу, выскочила на улицу, и согнулась пополам. Мелинду начало рвать кровью. Внутренности пылали огнем, а в горле стояло такое ощущение, словно она проглотила сотню иголок. Кровавая рвота окатила не только землю и ее вечерние туфли, но и подол блестящего платья.
Когда к девушке подбежал обеспокоенный Тэрон, больше всего на свете ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю от стыда. Еще никогда ее не выворачивало наизнанку при посторонних людях, ни разу Мелинда не чувствовала себя так унизительно и разбито.