Выяснилось, что именно его мы видели с Джубили на премьере мюзикла. В письме он сердечно извинялся и говорил, что не хотел напугать «этих прелестных молодых людей». Господин Вессконский поздравил нашу семью с обретением темного дара и попросил прислать на указанный адрес информацию обо всех обратившихся, чтобы он смог внести их в общую базу данных. В письме Арчибальда чувствовалась власть, ведь до него дошел и слух, что дед пытался установить контакт с вампирами из казино. Вессконский сказал, чтобы впредь он даже не думал тратить на это время: вампиры живут общинами по всему миру, держатся особняком и не делятся с чужаками никакими секретами. Помимо всего прочего, Арчибальд сообщил несколько главных правил, которые во все времена должны строго соблюдаться. Например, за убийство вампира, виновника без разбирательств передают под суд. Прежде чем поддаться искушению и лишить жизни себе подобного за какой-то проступок, нужно сообщить об этом господину Вессконскому, чтобы он, в свою очередь, собрал присяжных и подготовил судебную церемонию. У вампиров существуют органы правопорядка, а также шкала, оценивающая тяжесть совершенного преступления. Самым тяжелым считается убийство вампира. Оно карается смертью или пожизненным заключением в тюрьме, откуда невозможно сбежать. Вторым по тяжести – обращение против воли.
– А как наказывают за это нарушение? – спросила Мелинда. – Тоже убивают?
– Нет, за незаконное обращение сажают в тюрьму или навсегда лишают магии, без которой вампир вновь становится человеком. Но, как видишь, даже эти угрозы никого не пугают и не останавливают.
От удивления у Мелинды расширились глаза.
– Существует способ снова стать человеком?!
– Существует, но что в этом хорошего? Это безвозвратная процедура. То есть, трансформировавшись обратно, ты уже никогда не сможешь стать вампиром. Даже если тебя попробуют обратить повторно, трюк не сработает. Когда из твоего тела вытащат магию, ты начнешь болеть, постареешь и, в конечном итоге, умрешь. Сначала, конечно, доживешь оставшуюся человеческую жизнь, но разве жалкие пятьдесят-шестьдесят лет ипохондрического существования идут в сравнение с бессмертием?
Не зная, что ответить, Мелинда покачала головой.
– Ты совсем не скучаешь по своей человеческой жизни?
– Понимаешь, – медленно проговорил Тэрон, спустя некоторое время молчания, – когда я был человеком, то слишком часто ощущал на своей шкуре несправедливость. Не считая факта, что я рано лишился родителей и жил с неизлечимым заболеванием, меня каждый божий день тиранил Натаниэль. Вспоминая свои приступы, гребаный кашель, отекшие легкие, проблемы со сном, чувство собственной ущербности… Я просто не знал, что такое счастливая жизнь, Мелинда.
– У тебя были проблемы с легкими? – осторожным голосом поинтересовалась девушка, параллельно вспоминая о патологической нелюбви Тэрона к курению.
– Врожденный порок сердца и сердечная недостаточность, – ровным голосом ответил Тэрон. – Мне делали трансплантацию сердца.
– О… – Мелинда смотрела Тэрону в лицо, впервые замечая каждый шрам и рубец на его бледной коже, которым еще пятнадцать минут назад не придавала значения. Иксообразная отметина на всю правую скулу, выцветший порез над левой бровью, россыпь царапин на подбородке и шее, а еще… девушку передернуло при мысли, что однажды она видела Тэрона без футболки. В памяти всплыли яркие образы испещренной вдоль и поперек спины, а также огромный порез, тянущийся от горла до конца грудной клетки.
Тэрон кивнул.
– В годы, когда я так нуждался в лечении, трансплантология была лишь разделом медицины, почти не использовавшейся в практике. Для хирургов она была сомнительным экспериментом. Но не для моего деда, питавшего страстную тягу ко всему неисследованному. В годы моей болезни он как раз занимался активным изучением этой области, и получилось, что, когда у десятилетнего меня случился приступ, он наплевал на все и провел операцию.
– Кто стал твоим донором?
На глазах у Мелинды лицо Тэрона резко переменилось, он крепко сжал челюсти.
– Моя мама, – сделав глубокий вдох, ответил он. – С ней произошло несчастье в тот же день, когда я оказался при смерти. Из-за того, что у нее было крайне мало шансов выжить, дедушка решился на пересадку, чтобы попробовать спасти хоть одну жизнь. Он отключил маму от аппарата искусственного дыхания после того, как достал из груди ее сердце и пересадил его мне.