Увидев Натаниэля Форса, она сверила реальный вид гостя с воображаемым: педантичный облик совершенно не соответствовал ее фантазиям и нисколько не походил на так называемый «злодейский». Скорее, подумала Мелинда, он похож на средневозрастного хипповатого учителя математики. Мужчина был высокого роста и носил старомодную стрижку: разделенные на аккуратный пробор, опущенные до линии скул волосы обрамляли его худое, сильно вытянутое лицо. На большие льдисто-голубые глаза и крупный нос были нацеплены «авиаторы» в роговой оправе. Заметив Мелинду, взгляд мужчины сделался удивленным, но буквально через секунду вернулся к прежней эмоции – мрачному высокомерию. Будто не найдя в фигуре Мелинды ничего интересного, Нейт повернулся к Аллану.
– Полагаю, теперь мы можем поговорить? – бесстрастным голосом спросил он, а через секунду кивнул на прижатого к полу Тэрона. – Только заранее попрошу избавить меня от подобного цирка. Говорю это на случай, если вы, сосунки, задумаете еще раз на меня напасть.
Сперва Мелинда решила, что ей показалось. Примерно в десяти футах от согнувшегося Натаниэля в противоположном углу прихожей начал подрагивать и колыхаться воздух. Так, как оно бывает при невыносимой жаре. Это продолжалось всего несколько мгновений, прежде чем едва заметное колыхание превратилось в темную дымку. Мелинда проморгалась, однако ситуация не изменилась: пространство продолжало исходить черным дымом, который с каждой секундой сгущался и преображался в неясную фигуру.
– Немедленно отпусти его, – властно потребовал Аллан, в то время как Мелинда ошарашено глядела перед собой, гадая, доступно ли это странное зрелище кому-нибудь кроме нее. – И не смей распылять в моем доме свою цветочную дрянь.
– Смотрю, за последний год у тебя прорезался не только голос, но и появилось собственное мнение. – Покачав головой, Нейт задумчиво добавил: – Но я настоятельно советую вспомнить свое место, заморыш. И тем более не приказывать мне, как поступать с паршивцем, которого я растил с детства.
– Не хочу показаться невежливым, Натаниэль, но ты находишься на моей территории, а значит, хочешь того или нет, тебе придется принять мои правила. Первое звучит так: хочешь поговорить – отпусти Тэрона.
Натаниэль снова рассмеялся своим жутким смехом, но все же повиновался и убрал нож во внутренний карман пиджака. Тем временем дымящийся столб приобрел свою окончательную форму, и Мелинда увидела женщину, облаченную в длинное черное платье. Ее безобразно костлявые длинные руки болтались вдоль тела, плечи были расправлены и напряжены, а взгляд вытаращенных глаз злобно устремлен на Натаниэля. Мелинда подумала, что, несмотря на уже привычный вид нечестивой сущности, она впервые видит на ее уродливом лице ненависть. Обычно ведьма глядела лукаво, с насмешкой или живым интересом, но еще никогда с такой угрожающей, демонической злостью. Неуклюже переставляя свои похожие на ходули ноги, ведьма зарычала и медленно устремилась в сторону мужчины.
– Я лишь преподал племяннику урок вежливости. Все-таки его воспитывали джентльменом, а не бродячим псом с крестьянскими повадками. – Он поднялся на ноги, пригладив несуществующие складки на брюках и оправив полы пиджака. – Хотя с чего бы тебе, бастарду, это понимать?
– Чтоб ты сдох, ублюдок! – прошипел Тэрон, вскакивая на ноги и ощупывая горло, на котором, как заметила Мелинда, появился длинный кровоточащий порез. Посмотрев на ведьму, Мелинда заметила, что теперь ее хищный взгляд был обращен прямиком на Тэрона, тщетно пытающегося остановить кровотечение. Сквозь прижатые к коже пальцы просачивались ярко-алые капельки, глядя на которые черноволосый демон облизывался, демонстрируя свой раздвоенный, как у ящерицы, язык.
Но Натаниэль не отреагировал на слова племянника, продолжая обращаться к Аллану:
– Мы никогда не виним убогих за то, что они такими родились, а лишь сочувствуем. Поэтому, Аллан, не пытайся примерять на себя власть и не стремись стать тем, кем никогда не будешь. Ты выглядишь невыносимо жалко.