Он сдался… Сдался под силой течения, которое несло его в неясном направлении. «Будь что будет» вертелось в голове, лишь изредка перебиваемое совестью и её уколами.
Мысли перебил звонок…
— Макс, это я, — донёсся радостный голос Риты.
— Что-то случилось? — вопрос был излишним: Максим отчётливо слышал голоса на заднем фоне.
— Всё хорошо, Макс. Слушай, я тут позвонила Галке, они еще не спали. И мы все укатили в клуб. Тебе не надо возвращаться.
— Рита…
— Прости, Максик, я знаю, что оторвала тебя от работы…
— Всё хорошо, Рит, — Максим улыбнулся сам себе: значит так надо — выбор сделан за него. — Развлекайся, Галке привет.
В трубке послышались длинные гудки… Улицы были пустынны, из колонок орала музыка — Максим старался не думать о том, что делает. Не этой ночью. Он устал. От постоянной игры в прятки, от взбалмошного характера пусть даже любимой жены, от себя самого в конце концов. Нарушая правила, Максим развернулся посреди трассы и вдавил педаль газа в пол. Будь что будет… Совесть на этот раз молчала.
— Ты вернулся? — Валя застыла посередине кабинета, увидев Максима.
Он лишь пожал плечами и поставил на стол два пакета с эмблемой супермаркета по соседству.
— Я же обещал. И к тому же ты целый день не выходила из этой клетки, даже не ела ничего. Твои голодные обмороки не помогут нам разбирать эти груды бумаг.
Валентина сглотнула подкативший к горлу ком: она и не надеялась, что он вернётся. Старалась не думать о том, что он вернулся к жене, что проведет с ней остаток дня, ляжет с ней с постель… В глазах предательски помутнело.
Максим не сразу заметил, что случилось. Валя застыла посреди комнаты, словно статуя… Она старалась вспомнить, когда последний раз кто-то заботился о ней. И не могла… Сколько она себя помнила, начиная с раннего детства, она могла рассчитывать только на себя. А Максим это делал настолько легко, настолько естественно, словно не делал никогда ничего другого, что Валя растерялась.
— Куда убрать эти бумаги? — Максим поднял со стола стопку бумаг, освобождая место для импровизированного ужина.
Рыская глазами в поисках свободного места, Максим оглядел комнату. Ему понадобилось время, чтобы понять, что Валя не отвечает.
— Что… Валя? — Максим не на шутку удивился, даже испугался, увидев слёзы на Валином лице. — Я… я что-то не то сказал?
Валя интенсивно замотала головой, пытаясь улыбнуться, и шмыгнула носом…
Осознание пришло резко, как обухом по голове. Нет, на это Максим никак не рассчитывал. Хотя, конечно же, понимал, что ни один контракт не сможет предотвратить того, куда они оба неслись на огромной скорости…
Бумаги тяжёлым облаком упали на пол, разлетевшись по всей комнате… Губы Валентины были солеными от слёз, но такими привычно мягкими, с привкусом клубники. Поцелуй вышел не таким, каким задумывался: слишком резким, слишком… горьким.
— Максим… — Валя не без труда прервала такой желанный ею поцелуй. — Максим, что… ты делаешь?
Максим усмехнулся себе под нос:
— Теряю остатки самообладания.
Он чувствовал тепло от ладоней, упирающихся в его грудь: оно просачивалось сквозь материал рубашки, проходило под кожу и растворялось внутри. Её тепло становилось частью него.
— Максим… Мы же в офисе…
— Тут никого… — Максим привлёк Валю к себе еще ближе, между словами, как в бреду, целуя её лицо. — Никого… мы здесь… совершенно одни.
— Но… — Валя резко выдохнула, почувствовав еще холодные от уличного мороза пальцы на груди — пуговицы блузки поддались сразу, без сопротивления. — Максим… мы так не договаривались.
Максим замер… Неужели он неправильно всё понял? Неужели ошибся в казавшемся столь очевидном?
— Я… ты хочешь, чтобы я остановился?
Валя хотела ответить «да», хотела оттолкнуть его, вопреки всему тому, что кричало её тело — ватные ноги уже не держали, а сердце стучало так, что перехватывало дыхание. Но стоило ей посмотреть на Максима и все сомнения испарились, как утренний туман к полудню: в его глазах было столько желания, столько огня, что Валя ненароком улыбнулась. «Гори оно всё синим пламенем!» — пронеслось в её голове. Тем самым пламенем, которое она чувствовала в своих ладонях.