Покачав головой, Валя приподнялась на цыпочки и коснулась его губ. Максим звучно выдохнул…
Этот поцелуй был совсем другим… Мягким, нежным, переполненным тепла. Огня… Блузка сдалась под натиском упрямых холодных пальцев: Валя поежилась, когда этот холод коснулся кожи на спине — застёжка бюстгальтера была не так податлива.
— Ты нетерпеливый сегодня, — усмехнулась Валентина тепло, помогая Максиму справиться с каверзным устройством.
— Это ты виновата, — отозвался Максим хрипло. — Это ты так на меня действуешь.
— И невероятно откровенный…
Максим ни о чём не думал. Не получилось бы, даже если бы он захотел… В его голове была идеальная пустота, прерываемая единственной мыслью… А тело жило собственной жизнью, укутываясь в обжигающие поцелуи, электролизирующие прикосновения, невыносимо сладкие редкие стоны, срывающиеся с искусанных губ. В полумраке ночного воздуха руки повторяли линии такого желанного тела, отзывающегося на каждое прикосновение… Кожаный диван предательски поскрипывал в такт их движениям, выдавая странное, охватившее обоих, волнение.
Иногда Максиму казалось, что еще мгновение и он сорвется. Едва ухватываясь за остатки разумного, он пытался сосредоточиться на реальности, но она снова и снова таяла в тумане синих глаз… Почему он не замечал раньше, что за холодом этого цвета скрывается огонь? Не замечал, как сводит с ума простое прикосновение языка к сухим от разгорячённого дыхания губам. Не замечал, с какой нежностью звучит его имя в этой хмельной лихорадке.
Он многого не замечал… И сейчас в его голове как набат звучалa лишь одна мысль — люблю…
Утро наступило слишком быстро… И неожиданно: послышался звук открывающегося лифта.
— Максим! — Валя подскочила с дивана, запутавшись в вязаном декоративном пледе. — Чёрт, Максим, мы проспали!
С полминуты Максим наблюдал, как Валя прыгает по кабинету на одной ноге, пытаясь надеть чулок…
— Да не паникуй ты, дверь-то закрыта.
— Конечно. И Лена, конечно, ничего не заметит, если захочет зайти, а я тут…
— Очень эротично скачешь на одной ноге? — Максим рассмеялся, но всё же решил, что лучше тоже одеться.
— Заткнись! — хихикнула Валя, зашвырнув в Максима его же брюками. — И одевайся побыстрее. А то у меня нет объяснения, почему трусы моего водителя висят на мониторе компьютера.
— Уменьшают уровень радиоактивного излучения, это же очевидно! — рассмеялся Максим.
Две минуты спустя о событиях этой ночи напоминали разве что измятые бумаги, которым не посчастливилось оказаться на пути, и мятые складки на блузке Валентины.
Валя надела пиджак и застегнула его на все пуговицы, порадовавшись, что в холодное время года никого этим не удивишь.
— Лена, — Валентина нажала на кнопку громкой связи в приёмной, — зайдите ко мне и принесите кофе. Две чашки.
— Конечно, Валентина Дмитриевна, — послышалось тут же в ответ.
— Прятаться в шкафу не надо? — усмехнулся Максим.
— Да ладно, так и быть, сегодня не стоит, — усмехнулась Валентина. — Кстати, сегодня нам надо обязательно закончить этот бардак. Я планировала закончить его ночью, но кто-то сорвал все мои планы.
— Ночью ты не жаловалась, — Максим поправил рубашку, аккуратно заправив её в брюки.
— Но и не просила менять мои планы, — наигранно строго ответила Валя.
— Да, просила ты ночью тоже о другом, — усмехнулся Максим, и тут же прикусил язык: дверь открылась и появилась Лена с подносом, на котором красовались кофейник и две чашки из старинного сервиза.
— Доброе утро, Валентина Дмитриевна, — протараторила она и тут же осеклась, заметив, что та не одна. — Максим Алексеевич?
— Доброе утро, Лена, — Максим широко улыбнулся и взял поднос. — Мы сегодня будем заняты, не принимайте, пожалуйста, никого сегодня.
— Х-хорошо, — секретарша Вересовой растерянно похлопала накладными ресницами, но, быстро взяв себя в руки, удалилась.
Валя прыснула в кулачок, стараясь не смеяться громко:
— Прекрати пугать мою секретаршу.
— Её напугаешь, ага, — хмыкнул Максим и вздрогнул: в кармане задребезжал телефон.
Входящие сообщения показывали три непрочитанных: счёт, реклама пиццерии и сообщение от матери…