С утра они с Ритой решили, что пришло время просить помощи у её родителей. Никогда раньше Максим не делал этого. Это претило его воспитанию и характеру, но сейчас было не до того, на кону стояла жизнь человека. Очень важного для него человека.
На фирме было спокойно: от хаоса и суеты прошлой недели не осталось и следа. Максим знал, что Валентина связалась с прокуратурой, отдала туда найденные бумаги. Об этом она написала ему еще пару дней назад. Он так и не ответил на это сообщение… Но тишина была странно непривычной. Если бы не Леночка в привычной для нее манере стучащая крашенными ноготками по кнопкам клавиатуре, Максим бы решил, что в здании никого нет.
— Доброе утро, Лена, — выдохнул Максим: он не стал дожидаться лифта и забежал на четвертый этаж по лестнице.
— Ой, Макс, привет, — Лена радостно отъехала на стуле от стола. — Тут такое было, пока ты в отпуске был.
Максим едва заметно улыбнулся. Он сам-то и не знал, что оказывается был в отпуске. По его мнению, он просто не выходил на работу. А вот о том, что Вересовой пришлось уволить четверть фирмы, кто оказался замешан в махинациях прошлого босса, и о проверке налоговой Максим знал: Валентина сообщила ему об этом, наговорив несколько сообщений на автоответчик.
— Потом расскажешь, — кивнул Максим, изображая интерес. — Вересова у себя?
— Конечно, куда ж она денется?! — Лена махнула небрежно рукой на дверь. — Иди, она сказала, чтобы ты заходил, как появишься.
Перед дверью Максим на мгновение замер, чтобы перевести дух. Он бы постоял и дольше, только присутствие Лены заставило его двигаться дальше.
— Валентина Дмитриевна?
Услышав знакомый голос, Валя вскочила с кресла:
— Максим? Вы уже вернулись из отпуска? — Валя спешно подошла и, украдкой посмотрев на делающую незаинтересованный вид Лену, закрыла дверь. — Как ты? Всё в порядке с отцом? Ты ничего не отвечал…
— Прости… — виновато улыбнулся Максим. — Я был занят, забегался.
— Нестрашно, — Валя тепло улыбнулась в ответ, коснувшись тёплой ладонью его небритой щеки. — Я предполагала, что тебе будет не до меня.
Максим тяжело вздохнул: если бы она знала, если бы он мог ей сказать, как часто вспоминал о ней, несмотря на сложности, на переживания и угрызения совести.
— Прости, — снова повторил Максим. — Состояние отца не радует, ему нужна операция. Мама очень переживает, хотя и не говорит об этом вслух.
— Конечно, невозможно не волноваться за тех, кого любишь, — выдохнула Валя и тут же, словно поняла, что может выдать больше, чем хотела бы, осеклась. — У нас сегодня много дел.
— Кстати, о делах, — Максим прокашлялся, наблюдая, как Валя спешно вернулась к столу. — Я хотел… ты не могла бы отпустить меня пораньше? Я знаю, что меня не было целую неделю, и это очень нагло с моей стороны, но… Это правда очень важно.
Валентина пристально посмотрела на Максима поверх очков и нахмурилась. Он еще никогда не отпрашивался без причины, и уж тем более не так.
— Что-то случилось? Максим?
Он кивнул в ответ: — Мне предстоит очень неприятный разговор с родителями жены. Буду просить одолжить денег на операцию отцу.
— Всего-то? — Валя проигнорировала неприятное чувство в груди при упоминании жены. — Сколько денег нужно?
— Много. Оклад за полгода, — Максим усмехнулся. Сумма действительно была приличная. Он подумывал попросить у Валентины аванс, но отбросил эту идею ввиду невозможности вернуть долг.
Валентина молча открыла сейф в шкафу и достала увесистую пачку зеленых купюр.
— Надеюсь, этого хватит и на операцию, и на реабилитацию после.
— Я не смогу вернуть долг, ты же знаешь.
— И не надо. Считай, что это бонус за хорошую работу…
— Я не могу, — перебил её Максим. — Я не могу взять этих денег.
Валентина присела на край стола и взяла руку Максима в свою:
— Если ты не возьмешь деньги, я переведу их на счет больницы, где лежит твой отец. Выяснить, где именно он лечится — не сложно. Но, пожалуйста, дай мне помочь тебе. За всё то, что ты сделал для меня.
— Я… Я не помню, чтобы сделал что-то такое, что можно оценить так дорого.
— Ты просто не знаешь, что именно ты сделал, — Валя тепло улыбнулась, засовывая деньги в нагрудный карман рубашки Максима. — То, что ты сделал, нельзя оценить деньгами. А то, чем можно, вряд ли смогу тебе дать я…