“С Рождеством, милая Танечка! – прочитал Олег. – Скучаю страшно. Чрезвычайно хочу с тобой увидеться. Надеюсь, этот день придет и ты снова будешь в моих объятьях.”
“Мишенька, друг мой! – читал он дальше. – Как я счастлива! В саду цветут груши и яблони. Как красиво и празднично все вокруг. Мишенька поцеловал меня и я плачу от восторга. Меня переполняют любовь и нежность.”
-Олег! – сказал Данила нетерпеливо. – Хватит лодыря гонять, пора браться за дело. Еще успеем разгрести чердачные конюшни. Сначала одно – потом другое. Должна быть система.
Он был раздражен, если не сказать больше. Старинный сундук пробудил в нем призрак надежды, которую он старательно подавлял – стать однажды богатым и обрести все, что может быть куплено за деньги. Нет, не гарем смуглых красавиц и яхту с бриллиантами, а стабильную жизнь, в которой не нужно бояться того, что несет завтрашний день. Была у Данилы и мечта – открыть маленькую кафешку, где он был бы и владельцем и шеф-поваром, поскольку у копаря было немало идей, как и что нужно готовить. Однако мечты остались мечтами и, поплевав на ладони, Данила взялся за дело. С первым этажом было покончено, теперь пришла очередь погреба. Лопата яростно вгрызалась в грунт, “аська” убеждала, что в земле скрыто еще немало сокровищ. Данила был сердит и его злость передавалась дому –дом скрипел, ворчал, стучал и в конце концов копарю, который не верил ни в Бога, ни в черта, ни в Земляного Деда, самому стало казаться что он слышит плач испуганного малыша. Плач и стуки вплетались в звуки приближавшейся грозы - завывание ветра в саду, шум листвы и грохот далекого еще грома. Черные тучи висели низко над садом, касаясь краями крыш.
Олег распахнул дверь и встал на пороге, вдыхая острый пряный запах грозы. Где-то близко сверкнула молния и ударил гром. Первые капли дождя упали на землю. Дождь расходился, стучал по земле, по крыше, прыгал по лужам и наконец превратился в завесу, серым полотном разделившую дом и сад.
-Дверь закрой, слышишь? – разошедшийся дождь прыскал струями прямо в дом. Данила не любил грозы, особенно яростные, с пучками молний, следовавших одна за другой, и оглушительным громом. Молнии сверкали прямо над домом. Сердце Данилы сжалось от предчувствия беды. Он чувствовал себя крошечной песчинкой перед лицом грозной и мощной природы. Лес, болота и заброшенный город посреди болот. Случись что – и помощи ждать неоткуда.
-Я говорю, дверь закрой! – повторил он. Олег закрыл дверь и взялся за лопату. Он не понимал, что происходит с напарником. До сих пор сердится, что в сундуке не оказалось золота? Ну так и что? Впервые, что ли?
-Остынь, Дань! – сказал Олег. Данила не ответил, продолжая работать. Гроза закончилась так же внезапно, как и началась. На небе выступила радуга, такая близкая, что казалось – протяни руку и коснешься ее края.
Да бог с ним! – решил Данила. У него не такая уж плохая жизнь. Придется ему, когда сезон закончится, вернуться к работе, где он занимался доставкой продуктов из пицерии, ну так и что? Ведь у него есть Тая, дочка. Он так давно ее не видел! В его борьбе за выживание не всегда бывало время на самое дорогое и любимое. С женой он развелся много лет тому назад и дочь видел от раза к разу. И от раза к разу Тая менялась так, что он переставал ее узнавать. Ее волосы темнели, становясь из белокурых русыми, а потом и вовсе каштановыми. Вот она маленькая девочка в розовом платье, а через несколько лет – ершистый подросток в джинсах. Жаль, что телефон разрядился и он не может пролистать фотографии. Они помогли бы ему не думать о беде, заглянувшей в его жизнь вместе с грозой. Данила отмел неприятные мысли и вгрызся в почву. Он копал и копал, стряхивая землю к стене, пока лопата не ударилась обо что-то твердое. Данила подцепил и выкатил из земли круглый предмет, облепленный глиной.
-Олег, посмотри-ка! – позвал он. Данила обтер кругляш тряпкой, прочистил дырки и полюбовался трофеем.
-У нашего купчины рыльце-то в пушку! – присвистнул он. Некоторое время оба разглядывали страшную находку, а потом, ни слова не говоря, вернулись к работе. Они “прозванивали” землю, находили монеты, булавки, счищали грязь, прятали мелочь в хабарницу, а более крупные вещи складывали в углу и шурфили снова.
-Дань, а ведь это ребенок! – вдруг сказал Олег. Он сел на корточки перед кругляшом, заглянул в пустые глазницы, потрогал крошечные беззубые челюсти и обтер руки тряпкой.
- Совсем малыш. Дань. Вот здесь. Послушай.