Он принес тетрадку, нашел нужную страницу и прочитал.
“Миша уехал. Как долго нет писем! Я люблю ходить по дороге к лесу, слушать шелест деревьев и пение птиц. Иногда мне чудится стук колес. Я бегу со всех ног к повороту, добегаю и вижу – никого. Мне опять показалось…
“Мой малыш шевелится в животе. Я думаю, у него будет сильный боевой характер”.
-А вот еще, слушай.
“Писем от Мишеньки нет. Как же мы с тобой будем жить, Илюша!’
Две последние страницы были пусты.
-Вот тебе и разгадка истории! – сказал Данила. – Купчина увидел, что дочь беременна и убил младенца и дочь.
-Дань, постой! Но тогда тут второй череп должен быть. А его нет, - сказал Олег. – Может, ребенка убила мать, чтобы скрыть беременность. Но кто же тогда плачет на чердаке? Получается, этому малышу не меньше ста лет.
-Да ладно, что гадать. Все равно не узнаем, – Данила обтер тряпкой руки и выбрался из ямы. – Пошли. Перекусим – и спать. Да… У всех свои проблемы. Полей-ка мне на руки. Вот так.
Руки плохо отчищались от глины и Олег сказал:
-Прогуляюсь-ка я до пруда, отмоюсь как следует.
Данила только хмыкнул. Истолковав реакцию напарника как одобрение, Олег прихватил мыло, полотенце и отправился в сад. В саду было сыро. Ветки стряхивали капли дождя, с тихим шорохом роняли их в траву. Олег задел одну из яблонь и на него обрушился целый каскад дождя. Он только встряхнулся, словно пес, и продолжал свой путь. Пруд вынырнул из-за поворота вместе с холмом, на котором величаво стоял языческий Идол. Глаза истукана искрились, горели живым изумрудным огнем. Но вот солнце скрылось за облаками – и жизнь ушла из его глаз и Олег облегченно вздохнул. Он сел на карточки и принялся оттирать руки тряпкой, время от времени взглядывая на истукана.
“Интересно, что это за идол, – думал он. – Вид важный, суровый. Наверняка это кто-то из богов да не светлый, а темный – вон какой у него посох, с черепом. Уж не сам ли Чернобог тут стоит? Странно.
Он, оглядываясь на Идола, отправился к дому. К его приходу Данила напек целую гору дырчатых тоненьких блинчиков и извлек из своих запасов маленькую бутылку коньяка и малиновый джем.
-Большая часть работы закончена! – сказал он радушно. – Хабар у нас неплох получился. Теперь можно и к чердаку приступать.
-Ну ты молодец! – восхитился Олег. – Не перестаю тебе удивляться. И как это ты предусмотрел – и блины и джем и коньяк.
Он покачал головой и подумал, что жизнь в лишениях заставляет ценить простые радости, такие, как чистая вода, еда, тепло – то, о чем мы забываем и воспринимаем как норму в комфортных условиях города. Оба молча принялись за еду, думая каждый о своем. Данила – о дочери, о том, что она, наверное, выросла и совсем не помнит о нем. Олег – о том, что напишет в Блоге отчет о путешествии в этот оставленный Богом и людьми край, о Мише и Тане и рыданиях на чердаке. Олег бросил взгляд на “сокровища” – тетрадь и кругляш – о ценности которых напарник даже не подозревал.
Скрипнула дверь в коридоре. Повеяло холодом. Олег обмакнул блин в варенье да так и застыл с ним в руке. У него зашевелились и встали дыбом волосы. Даже в темноте было видно, как Данила побледнел. Он сидел неподвижно, уставившись на дверь, а потом вдруг разъярился.
-Ты со мной шутки шутить? Я вот тебе! Суука!
Данила выскочил в коридор, швырнул фонариком в убегавшую тень и попал – раздался жалобный тонкий визг. Данила заревел ему вслед:
-Черт! Ни шиша не видно! Олежек! Неси фонарь, а я за этим ведьмаком на чердак.
Олег, выскочивший в коридор за ним следом, остановился. У него опасливо проскользнула мысль, что не надо бы тревожить силы, что живут здесь, в этом городе, доме, саду. Что нужно, прихватив хабар, смываться отсюда подобру поздорову, пока еще не поздно.
“Поздно! – шепнул у него в голове чей-то голос и он зажег фонарь и поплелся вверх по лестнице вопреки кричавшему в полный голос рассудку. Войдя на чердак, он посветил туда, где громыхал, натыкаясь на рухлядь, Данила.
“Пошел черт по бочкам!” – ему вдруг вспомнились слова давно умершей бабушки, ругавшейся на расшумевшихся внуков.
-Дань, хватит! - попытался крикнуть он и сам себя не услышал, зато его услышал Данила и закричал:
-Олег! Давай сюда! Он где-то здесь, ведьминское отродье, прячется. А, вот ты где! Данила, судя по всему, нащупал в темноте маленькое трепещущее тельце и торжествовал, извлекая на свет божий, словно людоед, свою жертву.