-Олег! Сюда! Я его держу!
Луч фонаря осветил сцену и Олег содрогнулся. Лицо Данилы показалось ему ужасным: линии, выпуклости и впадины образовали страшную в своей откровенности маску. Страсти, неудовлетворенность жизнью, обида, раздражение, подавляемые всю жизнь, неожиданно вышли наружу и было неясно, кто сейчас из них “ведьмак”, – сам Данила или маленькое тельце, безвольно лежавшее у его ног. Олег направил свет фонарика на “ведьмака” и Данила вскрикнул от боли. Насмерть перепуганный “ведьмак”, никогда не видевший электрического света, прыгнул на Данилу и вцепился коготками ему в лицо. Данила, шипя от боли, принялся отдирать его от себя. Отодрал, бросил на пол и стал топтать. “Ведьмак” тоненько пищал, потом стонал и наконец замолк. Олег, наблюдавший сцену в каком-то оцепенении, видел то, что не видел увлекшийся местью Данила. У существа была огромная голова с выпученными глазами и двумя рядами острых зубов. Голова вырастала из тщедушного тельца с тонкими ручками и ножками.
-Ты убил его! – Олег никак не мог определиться с отношением к происходящему, однако ему хотелось оправдать Данилу, хотя он и понимал, что за убийство придется платить. Между тем Данила тоже разглядел “ведьмака” и присвистнул.
-Ну и уродец, мля! И эта мразь каждую ночь подбиралась к нам?
Олег мог бы возразить, что если бы ведьмак имел намерение их убить, он давно бы это сделал, что даже такое уродливое существо, лишь отдаленно напоминавшее человека, имеет право на жизнь. Это они вторглись на его территорию со своими жизненными правилами и закончили тем, что убили. Однако это был бы долгий и бессмысленный спор и он промолчал. Ему было ясно, что нужно как можно скорее отсюда убраться. Он хлопнул напарника по плечу и сказал:
-Слышь, Дань! Мотаем отсюда да поскорее.
-Это еще почему? – Данила петушился и никак не хотел признать, что события вышли из-под контроля, выработанный годами опыт копаря не работает, что осторожный Олег прав, предлагая бежать с поля боя.
-Ты еще не понял? Это малыш, а у него есть мать. Ты колыбельную не слышал? Вот! А я слышал.
Данила затравленно огляделся по сторонам. На чердаке была тишина. Как будто ничего не изменилось, только возле его ног лежало тельце мертвого уродца.
-Данила, поехали! Прямо сейчас. Собираем вещи и мотаем. Заводи машину.
-Я не понимаю. Кто это? И почему я должен бояться эту зверушку?
-Заводи машину, Дань! – повторил Олег настойчиво. – Ты его убил. За убийство полагается наказание. Поехали, если хочешь жить.
Данила покачал головой. Его представления о мире рушились и он никак не мог этого принять. Ему было жаль оставлять заброшку, где, по его представлениям, было много прекрасного хабара. Он сказал примирительно:
-Олежек, давай дождемся рассвета. Вокруг глухие леса и болота. Свернем не туда – погибнем. До рассвета ведь не так долго осталось.
Олег подумал, что напарник прав. Ехать ночью без навигатора, мобильников - самоубийство. С потерявшей от горя разум женщиной два мужика справятся – а вот с болотной жижей вряд ли. Ночью он не сомкнул глаз. Ему все чудилось, что он слышит стоны уродца и тихие уговоры матери.
-Илюша, сынок! – слышалось ему. – Игоша, сынок…
Наконец стоны стихли и наступила тишина. Олег то погружался в беспокойный сон, то просыпался, смотрел на часы и снова засыпал. В одно из своих пробуждений ему привиделся призрак женщины со склоненной головой, позади которой двигались такие же туманные фигуры. Звенели голоса, то грозные, то тихие, печальные. Низкие голоса образовывали фон, на котором выделялись более высокие женские голоса.
-Младенец Илья преставился, – сказал печальный голос. И тотчас его перебил хор: -Из-за моря из-за леса возвращаются
Ждут да не дождутся,
А тебя, мой дитятко, не воротишь…
И не встречу я тебя на ясной тропиночке
И никто мое горюшко не снимет
С несчастной моей головушки….
Олег потряс головой и голоса стихли. Боясь снова услышать их, он стал расталкивать Данилу.
-Дань, просыпайся! Время ехать. Да вставай ты! Пора бежать отседова.
Данила открыл глаза. В них была глубокая тоска и нежелание принимать реальность, в которой он сам того не желая очутился.