Мы ожидали удара по данной армии, но не по левому флангу, а по центру, ибо отсюда лежал прямой путь к Сталинграду Были все основания предположить, что это отвлекающий удар, а за ним последует главный и именно там, где мы его ждали. Когда же я спросил у Полозова, какие меры приняты, он ответил, что командарм усиливает левофланговое направление, перебрасывая сюда 5-ю истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду и 1253-й истребительно-противотанковый артполк, снимая их с центрального участка армейской полосы обороны.
- Но этого-то как раз и нельзя делать ни в коем случае! - не сдержавшись, резко сказал я.
- Решение уже санкционировано генералом Гордовым, и артиллерия находится в пути,- парировал Евгений Степанович.
Об этом было доложено А. М. Василевскому и А. И. Еременко. Первый выразил недоумение, второй - крайнее возмущение. Скорый на решения Андрей Иванович распорядился было отменить приказ В. Д. Крюченкина, но Александр Михайлович резонно заметил, что едва ли это поможет делу: артиллеристы уже в пути и дергать их то туда, то сюда не следует. Надо подумать, что можно дать Крюченкину для артиллерийского обеспечения центра армии, ибо положение его вот-вот станет критическим.
Тогда-то А. И. Еременко и Н. С. Хрущев, а это было поздней ночью на 14 августа, решили ехать на Сталинградский фронт, в первую очередь к Крюченкину и его соседу Данилову, чтобы на месте изыскать противотанковые средства и передвинуть их в центр полосы обороны 4-й танковой армии. Они пробыли там до вечера 14 августа. Вернулись страшно усталые, озабоченные.
Оказалось, что Сталинградский фронт располагал небольшими, хотя и действенными, резервами для борьбы с танками. Это были два полка артиллерии РГК, два отдельных танковых батальона (каждый из которых почти равнялся танковой бригаде), гвардейские минометные полки и несколько истребительно-противотанковых артиллерийских полков. Но они были расположены на правом фланге 21-й армии, то есть той армии, которую до назначения на пост командующего Сталинградским фронтом возглавлял В. Н. Гордов. Еременко, конечно, приказал немедленно все эти средства перебросить туда, где их можно было использовать для отражения удара врага по армии Крюченкина, однако на это требовалось не менее суток-полутора, а где их было взять?..
15 августа, едва рассвело, по всему фронту 4-й танковой армии противник начал массированную артиллерийскую и авиационную подготовку. Через полтора часа, в 6.30 утра, под прикрытием беспрерывных бомбежек и штурмовых действий авиации гитлеровцы нанесли таранный удар пятью дивизиями. Основные усилия они сосредоточили, как мы и предполагали, в центре оперативного построения армии в направлении Оськинский, Сиротинская. Три дивизии вели наступление и на вспомогательном направлении - Большенабатовский, Трехостровская. Воины 4-й танковой оказали упорное сопротивление, но к исходу дня врагу все же удалось преодолеть оборону армии.
В полдень я сделал попытку связаться со штабом генерала Крюченкина, но в трубке послышалось лишь надсадное кряканье, а затем связь и вовсе оборвалась. Позже стало известно, что как раз в это время в расположение КП армии вышли фашистские танки. Управление ее войсками было потеряно.
Еременко, с трудом сдерживая гнев, сказал мне:
- Разыщите Гордова, и пусть отправляется в 4-ю танковую, примет командование на себя. Если бы артиллерия стояла там где следует, враг не прошел бы так скоро... А с завтрашнего утра, я полагаю, начальник Генштаба разрешит ввести в бой все три прибывшие дивизии 1-й гвардейской. Жаль раздергивать по частям армию, но ничего не поделаешь,- вздыхая, заключил Андрей Иванович.
А. М. Василевский разрешил. Он рекомендовал также утром 17 августа нанести контрудар по прорвавшимся частям противника для восстановления положения в полосе 4-й танковой армии.
Для участия в этом контрударе на правом фланге армии решено было привлечь 321, 205, 343 и 40-ю гвардейскую стрелковые дивизии, а на левом - 37-ю и 39-ю гвардейские стрелковые, 18-ю стрелковую дивизии и 22-и танковый корпус.
Соответствующие задачи ставились и другим армиям. Так, генералу А. И. Лопатину (62-я армия) я сообщил, что силами переданной ему из резерва фронта 98-й стрелковой дивизии с приданными танковыми и минометными частями{188} надлежит в ночь на 16 августа организовать форсирование Дона около Вертячего и ударом в направлении Родионова во взаимодействии с соединениями 4-й танковой армии нанести поражение фланговым соединениям ударной группировки гитлеровцев. Командующий 21-й армией генерал А. И. Данилов тоже одной стрелковой дивизией должен был форсировать Дон и к утру 17 августа овладеть Мело-Клетской.
Мы понимали, сколь угрожаем участок в районе хуторов Вертячий и Песковатка - отсюда лежал удобный путь к северным окраинам Сталинграда. Поэтому было решено по существу единственный фронтовой резерв- 214-ю стрелковую дивизию{189} генерала Н. И. Бирюкова - к исходу 16 августа вывести на этот участок в готовности к оказанию помощи войскам 4-и танковой армии.
Генерал Т. Т. Хрюкин получил приказ от командующего фронтом с утра 16 августа направить главные силы 8-й воздушной армии для удара по танковым и моторизованным войскам противника и прикрытия развертывания соединений 1-й гвардейской армии. Непосредственное командование 4-й танковой армией, как я уже упомянул, должен был взять на себя генерал В. Н. Гордов.
Получилось, однако, что далеко не все эти весьма дельные решения удалось реализовать, ибо ранним утром 16 августа 14-й танковый корпус генерала Виттерсгейма возобновил яростное наступление и стал развивать удар в общем направлении на Трехостровскую. Корпус этот был ударным кулаком Паулюса, в него входили полностью укомплектованная 16-я танковая дивизия, которой, как уже знает читатель, командовал фанатично преданный Гитлеру генерал Хубе, а также две моторизованные дивизии (3-я и 60-я), оснащенные немалым количеством бронетранспортеров и бронемашин.
Правофланговые соединения 4-й танковой армии (321, 205 и 343-я стрелковые дивизии), сдерживая наступающего врага, с тяжелыми боями вынуждены были отходить на северо-восток. К исходу дня им все же удалось на рубеже Кременская, Сиротинская совместно с подошедшими 38-й и 40-й гвардейскими стрелковыми дивизиями 1-й гвардейской армии остановить дальнейшее продвижение гитлеровцев. На левом фланге армии 184, 92 и 18-я стрелковые дивизии и 22-й танковый корпус поначалу отразили удары превосходящих сил противника, но Паулюс наряду с танками Виттерсгейма бросил сюда четыре полнокровные пехотные дивизии (389, 384, 295 и 76-ю) и нанес несколько массированных ударов с воздуха. После этого наша левофланговая группировка, прикрываясь арьергардами, стала отходить на восток к Дону. Под удар фашистских танков и авиации попали также 37-я и 39-я гвардейские стрелковые дивизии, выходившие на правый берег Дона для занятия обороны.
Хорошо проявили себя пулеметно-артиллерийские батальоны 54-го укрепленного района, оборонявшиеся на левом берегу Дона. Дружным прицельным огнем они остановили врага и к исходу 16 августа обеспечили переправу наших войск на левый берег, помешав противнику с ходу форсировать Дон. Это дало возможность соединениям 4-й танковой армии перейти к обороне по левому берегу реки.
Одной из главных причин наших неудач в тот день было подавляющее превосходство гитлеровцев в авиации. Генерал Еременко требовал, разносил, наконец, умолял Тимофея Тимофеевича Хрюкина активизировать действия его дивизий, но это помогало мало - просто не хватало сил. Я несколько раз разговаривал о генералом Я. С. Шкуриным, начальником штаба 8-й воздушной армии. Он искренне заверял, что летчики делают все, чтобы крепко бить по фашистским войскам и технике и прикрывать развертывание войск 1-й гвардейской армии. Однако их удары по переправам и скоплениям вражеских войск не могли не носить ограниченного характера, так как после напряженных боевых действий с 6 по 10 августа на Юго-Восточном фронте большая часть наших самолетов находилась в ремонте. Авиация же гитлеровцев, пользуясь слабостью нашей противовоздушной обороны и малочисленностью истребителей, почти безнаказанно в течение дня группами от 10 до 40 машин бомбила переправы, боевые порядки и тылы наших войск. Стоит сказать, что за четыре последующих дня напряженных воздушных боев летчики 8-й воздушной армии смогли произвести 520 самолето-вылетов, а 4-й воздушный флот Рихтгофена - свыше 1750. Много было также нареканий в адрес генералов В. Д. Крюченкина и В. Н. Гордова в связи с отходом войск 4-й танковой армии. Но мы понимали, что главной причиной этого являлось большое превосходство врага. Ведь соединения 4-й танковой из-за значительных потерь в людях и вооружении были малочисленны, не имели достаточного количества артиллерии и минометов. В боевых порядках 205, 321 и 343-й стрелковых дивизий насчитывалось всего по 700-800 человек. В 22-й мотострелковой бригаде осталось 200 человек, в 182-й танковой бригаде 22-го танкового корпуса - 7 танков{190}.