К глубокому сожалению, воевать под командованием К. К. Рокоссовского мне не довелось. Вскоре мы получили непосредственно из Генерального штаба приказание передать свои войска соседней 24-й армии, а наш штаб вывести в резерв с переброской в город Ртищево Саратовской области. Войска приехал принимать уже не Д. Т. Козлов, а вновь назначенный командармом 24 генерал-майор Иван Васильевич Галанин, по предписанию свыше поменявшийся должностью со своим предшественником. Дмитрий Тимофеевич убыл, напомню, на должность заместителя командующего Воронежским фронтом.
Сначала всей подготовкой к передислокации руководил Иван Михайлович. Он "по секрету" как-то сказал, что его сокращенно называют ЧИМ - по первым буквам фамилии, имени и отчества. Это краткое слово быстро распространилось по штабу, произносилось оно всегда с очевидным одобрением и нередко с улыбкой, так как при этом вспоминались его многочисленные шутливые рассказы.
Ко всеобщему нашему сожалению, ЧИМ был разлучен с нами.
Незадолго до погрузки войск его вызвали в штаб фронта, оттуда он позвонил и с грустью сообщил, что перестает быть гвардейцем, так как назначен командующим 21-й армии вместо А. И. Данилова. Я, скрывая досаду, сказал полушутя:
- Значит, 21-я станет гвардейской под вашим командованием.
- Твоими бы устами да мед пить,- ответил Иван Михайлович.
Однако мое предсказание сбылось. Вскоре после сталинградского контрнаступления 21-я армия стала 6-й гвардейской и ею командовал до разгрома фашистской Германии генерал И. М. Чистяков.
Все дальнейшее руководство передислокацией легло на мои плечи, тем более что наш тыловик убыл из армии в распоряжение Ставки. Погрузка в эшелоны прошла организованно. Наш штаб и части армейского подчинения проследовали через станции Михайловка, Поворино и вскоре прибыли в Ртищево Саратовской области. Разместились мы тут с трудом, поскольку подходящих помещений не хватало. Все же после блиндажно-окопного быта ртищевские условия казались нам хорошими.
Здесь мы простились с генералом А. А. Мартьяновым, которого откомандировывали на учебу в Военную академию Генерального штаба. У меня сохранилась добрая память о совместной службе с ним. Правда, ему недоставало опыта оперативной штабной работы, зато он был надежным товарищем, распорядительным организатором и, кроме того, неиссякаемым рассказчиком, наделенным наблюдательностью, образной речью и чувством юмора. А рассказать ему было о чем. Он на целый десяток лет был старше меня. Выходец из крестьянской семьи бывшей Ярославской губернии, Александр Алексеевич начал службу в Красной Армии в 1918 году в Петрограде, дрался с полчищами Юденича, с бандитами Булак-Балаховича, командуя кавалерийскими подразделениями, в том числе особым петроградским дивизионом. Он не раз видел и слышал В. И. Ленина, других выдающихся руководителей партии. После окончания Военной академии Генерального штаба А. А. Мартьянов служил адъютантом при маршале С. К. Тимошенко. Заменил убывшего полковник Г. А. Любимов.
В Ртищево мы пробыли чуть более недели, гадая о своей дальнейшей судьбе. И вот снова поступил приказ грузиться в эшелоны. Пункт назначения - станция Филоново. Отыскали мы ее с Гамалиилом Александровичем Любимовым на географической карте, промерили расстояние курвиметром. Оказалось, что находится она примерно в 250 километрах северо-западнее Сталинграда. Значит, опять под Сталинград, значит, доведется быть участниками заключительного акта этой небывалой в истории войн эпопеи. Сердца наши наполнились гордостью.
В основном следовали знакомым путем и вскоре прибыли на место. Все пристанционные постройки в Филоново были снесены или искорежены до неузнаваемости жестокими бомбежками. Только причудливо усеченный кирпичный цилиндр водокачки да прокопченная коробка небольшого вокзальчика напоминали, что когда-то это была ухоженная железнодорожная станция. Правда, неутомимые воины-железнодорожники уже успели соорудить кое-какие времянки. В нескольких километрах отсюда находились станица Филоновская, хутор Новоаннинский, село Анновка и другие небольшие населенные пункты, в которых мы разместили армейские части. А штаб и политотдел расположили в станице Филоновская, стоявшей на небольшой речке, впадавшей в Хопер, приток Дона. Восточнее в Дон впадала река Медведица, в устье которой стоял город Серафимович. В 40 километрах на юго-восток раскинулось село Преображенское, место гибели легендарного В. И. Киквидзе. Здесь осела часть тылов, так что я побывал там{217}.
Так мы оказались в районе действий 63-й армии генерала В. И. Кузнецова. В свое время высшее командование уделяло ей много внимания, ибо в период оборонительного сражения она удерживала левый берег Дона северо-западнее Серафимовича, чем способствовала удержанию Сталинграда. Но самое главное - в конце августа 63-я совместно с 21-й армией нанесла ряд контрударов по левому флангу наступавшей на Сталинград группировки немцев, форсировала Дон, захватила и удержала западнее Серафимовича плацдарм оперативного значения. Левее, на участке Серафимович, Клетская, действовала 21-я армия, которую возглавлял наш бывший командарм генерал И. М. Чистяков. Короче, мы оказались опять в полосе нашего фронта, называвшегося теперь Донским.
Разместив штаб, политотдел, управления родов войск и другие службы, мы приступили к маскировке, подготовке помещений и одновременно, конечно, налаживали связь. Полковник М. Н. Белянчик проявил, как обычно, расторопность и предприимчивость, использовав, в частности, и гражданские телеграфно-телефонные линии. Выход в эфир своим радиосредствам мы строжайше запретили. Как только заработала связь, я соединился с И. М. Чистяковым, поприветствовал его и в шутку пригласил вернуться в ряды гвардейцев.
- Буду выводить в гвардию свое новое "хозяйство",- ответил он.
Намеками осведомился я о том, не знает ли командарм 21, что нас ожидает. Он тоже намеками высказал предположение, что на стыке 21-й и 63-й будет сформирована под руководством нашего штаба новая армия.
- Вот тогда-то,- продолжал он,- мы и разовьем общими силами наш успех. Да, хотя ты ведь, наверное, еще не знаешь, что вчера мы отбили у немцев Клетскую. Доложил об этом Константину Константиновичу с надеждой получить подкрепления, чтобы развить успех, а он приказал пока подождать. Видимо, когда вам дадут войска, мы совместно ударим в этом направлении.
Я ответил, что такое предположение небезосновательно. После этого через штаб Чистякова меня соединили с М. С. Малининым, новым начальником штаба Донского фронта. Он сказал, что по поводу нашего "хозяйства" никаких указаний не имеет, посоветовал действовать по собственному плану и своего присутствия не афишировать.
Так что мы пребывали в полном неведении о нашем будущем. Не случайно наш главный разведчик - москвич, завзятый театрал подполковник В. Г. Романов нет-нет да и запевал довольно приятным тенором известную фразу из арии Ленского, чуть изменив ее: "Что день грядущий нам готовит?.."
Глава двенадцатая. На нашей улице праздник
В полдень 25 октября дверь небольшой казачьей хаты, которую я отвел для ожидаемого нами нового командарма, а пока что обживал сам, широко распахнулась и порог переступил Г. К. Жуков. За ним следовали Л. Ф. Минюк с портфелем и начальник охраны заместителя Верховного майор Н. X. Бедов с чемоданом в руках и неизменной "лейкой" на шее.
- Принимай на постой, товарищ генерал! - весело сказал Жуков.
- Здравия желаю, товарищ генерал армии! Но пока я еще полковник,растерянно отозвался я.
С напускной строгостью Георгий Константинович произнес:
- Пора привыкнуть, что я слов на ветер не бросаю. Раз назвал генералом, значит, так оно и есть.
Я попытался доложить по-уставному о проделанной нами работе, но заместитель Верховного нетерпеливо прервал меня:
- Видел, что не бездельничаете, побывал в здешней округе. Тем временем Николай Харлампиевич Бедов внес и открыл чемодан и дал нам с Минюком понять, что начальству необходимо привести себя с дороги в порядок. Мы вышли и из окна соседней комнаты видели потом, как на дворе у колодца, раздевшись до пояса, Жуков, несмотря на пронизывающий осенний, ветер, плескался холодной водой, которую ему Бедов поливал прямо из бадьи.