Из числа комбригов был репрессирован 221, а полковников - 401 человек. Из политработников были объявлены врагами народа все 16 армейских комиссаров 1 и 2 ранга. Среди них - М. П. Амелин, Л. Н. Аронштам, Я. К. Берзин,. А. С. Булин, Г. И. Векличев, Я. Б. Гамарник, Г. И. Гугин, Б. М. Иппо, С. Н. Кожевников, М. М. Ланда, А. И. Мезис, Г. А. Осепян, П. А. Смирнов, А. Л. Шифрес. Из 92 корпусных и дивизионных комиссаров было оклеветано 83 человека.
Из представителей ВМС незаконным репрессиям подверглись флагманы флота 1 и 2 ранга М. В. Викторов, К. И. Душенов, Г. П. Киреев, И. К. Кожанов, И. М. Лудри, В. И. Орлов, Э. С. Панцержанский, П. И. Смирнов-Светловский.
Таким образом, из примерно 1300 человек высшего и старшего начсостава осталось не более 350 человек. А всего репрессиям только с мая 1937 по октябрь 1938 года подверглось около 40 тысяч кадровых военачальников всех рангов. Это значило, что без командующих и командиров остались все 20 военных округов и 4 флота, все 27 стрелковых корпусов, 96 стрелковых дивизий, 184 стрелковых полка. Были репрессированы 11 командующих ВВС военных округов и 12 командиров авиадивизий. По политсоставу были оклеветаны и арестованы 20 членов военных советов округов, 20 начальников политуправлений округов, 14 комиссаров корпусов, 65 комиссаров дивизий, 102 начальника политотделов соединений, 92 комиссара полков, 68 работников военной печати, многие преподаватели военно-учебных заведений. Оказалось, что командных кадров не хватало настолько, что даже призыв их из запаса не покрыл и половины потребностей армии. Для восполнения потерь от репрессий пришлось выдвигать на руководящие командные должности малоподготовленных командиров. К началу войны только 7 процентов командиров имели высшее военное образование, а более трети не прошло полного курса и в средних военно-учебных заведениях. К лету 1941 года примерно лишь четверть командиров и треть политработников имели более годичного стажа службы на занимаемых должностях{6}. К концу 1938 года дело дошло до того, что в Закавказском военном округе тремя дивизиями на протяжении порядочного времени командовали капитаны. Мало этого, капитан несколько месяцев замещал командующего войсками Сибирского военного округа.
Репрессии расшатывали дисциплину в войсках, подрывали авторитет и тех командиров, которые остались в строю или пришли в армию из запаса. Подчиненные зачастую и в них видели потенциальных "врагов народа", а обычную требовательность начальников в соблюдении уставных положений порой трактовали как "вредительство".
Тяжесть потерь усугублялась тем, что многие из репрессированных командиров были участниками первой мировой войны и воочию знакомы с немецкой школой военного искусства. Можно добавить, что начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал Гальдер, выслушав вернувшегося из Москвы заместителя военного атташе полковника Кребса, сделал по его сообщению в мае 1941 года следующую запись в дневнике: "Русский офицерский корпус исключительно плох... гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня..."{7}
Еще раньше первые сражения на советско-финляндском фронте показали гитлеровцам, насколько снизилась боеспособность наших войск из-за репрессий и связанного с ними забвения основополагающих принципов оперативного использования видов Вооруженных Сил и родов войск.
В мае 1940 года К. Е. Ворошилов, сам повинный в избиении военных кадров, был смещен с поста Наркома обороны. Его место занял С. К. Тимошенко бесспорно, высокоодаренный военачальник, однако его теоретическая подготовленность и практический опыт в значительной степени уступали всесторонней эрудиции М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова, И. П. Уборевича и других представителей этой славной плеяды советских полководцев.
Для передачи дел военного ведомства ЦК ВКП(б) назначил комиссию, которая вынуждена была констатировать: "Наркомат отстает в разработке вопросов оперативного использования войск в современной войне. Твердо установленных взглядов на использование танков, авиации и авиадесантов нет... Удельный вес механизированных войск является низким".
Я проследил также, сколь болезненно отозвались исчезновение или временная изоляция тех, кто готовил войска и боевую технику, из-за чего мы оказались отброшенными почти на исходные позиции в деле использования воздушных десантов, в массировании авиации, в ракетной технике. Дело ведь в том, что новые подходы и заделы в важнейших областях военной теории и практики были объявлены вредительскими, мы пережили определенный регресс, попятное движение. О танках в этой связи я скажу дальше особо. К сожалению, объем книги не позволил включить в нее материал по другим родам войск.
Мне думается, что, если бы не деформации, явившиеся следствием культа личности Сталина, мы достигли бы поистине грандиозных успехов во всех областях военной техники, а возможно, даже избежали бы войны.
Однако вернусь к последовательному изложению событий. В академии мы учились, когда было неспокойно не только в нашей стране, но и за ее рубежами, когда пожар войны распространялся по земле все шире и шире. Как известно, в Испании в феврале 1936 года пришло к власти правительство Народного фронта. Германские и итальянские фашисты через несколько месяцев инспирировали в стране военно-фашистский мятеж под руководством генерала Франко. Вскоре Германия и Италия непосредственно ввязались в боевые действия. По всему миру росло добровольческое движение, имевшее целью оказать прямую помощь республиканской армии. Многие советские военнослужащие изъявили желание поехать в Испанию. Среди них был и я, однако моя просьба была удовлетворена лишь в конце 1938 года.
Отправка добровольцев происходила небольшими группами. В частности, из числа слушателей нашей академии в декабре 1938 года была сформирована группа в 10 человек. Мы выехали в Ленинград, отсюда на теплоходе "Смольный" путь лежал во Францию. В Северном море нас крепко отштормило, как выражаются моряки. Вскоре, однако, мы прибыли в Гавр. Здесь группу встретил советский военный атташе во Франции В. Е. Горев, который сказал, что сухопутный маршрут в Испанию закрыт - мятежникам удалось блокировать границу. Правда, плывшие с нами на теплоходе 20 испанцев, проходившие военную подготовку в СССР, невзирая на это, решили пробираться на родину поодиночке. Нам же после недолгой прогулки по Гавру приказали вернуться на теплоход. Вскоре выяснилось, что группу везут обратно. Мы вошли в Лондонский порт. К нам прибыл посол СССР в Великобритании И. М. Майский. Он разъяснил, что ситуация резко изменилась, наша переброска в Испанию отменена и даже обратный путь не безопасен немецкие подводные лодки стремились топить советские корабли.
Положение в мире тем временем продолжало накаляться: в 1937 году Гитлер ввел войска в Австрию, затем последовал Мюнхенский сговор, и германский фашизм поглотил Чехословакию. Империалистическая Япония разожгла очаг войны на Востоке. Сначала она захватила Маньчжурию, затем вторглась в Китай, а в 1938 и 1939 годах попробовала прощупать прочность границ Советского Союза и дружественной нам Монгольской Народной Республики.
В локальных войнах и военных конфликтах использовалось уже новое оружие. Каждое из этих столкновений давало определенный боевой опыт, правильная оценка которого позволяла развить или уточнить отдельные положения советской военной науки. С целью уяснения характера боевых действий с применением новой техники в академию приглашались некоторые участники войн и конфликтов. Осенью 1937 года доклад о действиях бронетанковых войск в Испании сделал начальник Автобронетанкового управления Красной Армии комкор Д. Г. Павлов. Его выступлением я, как и многие слушатели, к сожалению, удовлетворен не был. Положения, высказанные им, были шагом назад по сравнению с принципами глубокой операции - в докладе со всей очевидностью просматривалось желание абсолютизировать опыт гражданской войны в Испании. О боях в районе озера Хасан доклад в конце 1938 года сделал комкор Г. М. Штерн, который командовал действовавшими там нашими войсками. Состоялась в академии и военно-научная конференция на тему "Основы современного боя".