На прощание мы обменялись крепким рукопожатиям. Силуэт Лёни растаял в темноте, а я прислонился спиной к дереву и глубоко задумался. На сердце было неспокойно. Моя спина чувствовала себя неудобно. Обернувшись, я обнаружил в стволе дерева небольшое дупло. Повинуясь необъяснимому внутреннему порыву, я вытащил мальтийский крест, завернул его в платок и сунул в дупло.
Выждав уговорённые пять минут, я вернулся в свою "тюрьму". Охранник-китаец по-прежнему созерцал луну, а Маруся исчезла. Немного поворочавшись, я провалился в сон.
Примечания
5. В дневнике епископа римско-католической церкви в России Сестренцевича сохранилось описание торжественного въезда посла мальтийского ордена графа Литты в Петербург: "27 ноября 1797 г. посол Мальтийского ордена имел торжественный въезд в Петербург от калинкинских ворот (посол приехал ранее этого времени в Россию, но он проводил время в Гатчине, отсюда 27 ноября приехал в Петербург). 36 карет обыкновенных и 4 придворных ехали впереди его; в одной из придворных карет сидел с князем Юсуповым и Валуевым посол; 29 ноября назначена была ему торжественная аудиенция во дворце. Император принимал посла, сидя на троне. Митрополит Гавриил, Евгений Булгарис, я и другие духовные стояли на возвышении около трона. Посланник произнёс весьма сильную речь, в которой просил Императора принять титло Протектора религии мальтийских рыцарей и Крест знаменитого Гроссмейстера их Ордена Ла-Валетта, сохранившийся доселе в их сокровищнице вместе с драгоценными мощами. Потом просил, чтобы Императрица и вся царская фамилия приняли также кресты. Императрица явилась и села на троне. Посол был в мантии чёрного цвета".
Глава 8
Утром я проснулся от грубого толчка в бок. В палатке было тесно от трёх китайских добровольцев и рыжего красноармейца.
- А ну вставай, контра!
На меня смотрело дуло нагана. Наставивший на меня оружие Семён, грубо ругаясь, приказал мне подняться. Что делать, пришлось подчиниться. Китайцы меня тщательно обыскали, прощупывая каждую складку одежды и вытолкали наружу. Как хорошо, что я вчера доверился интуиции и спрятал крест в дупло.
Стояло раннее утро. Солнце не торопилось всходить над лесом, прячась за верхушками деревьев. Между древесными стволами клубился туман и, казалось, что лагерь окружён белой стеной.
- Что здесь происходит?!! Товарищ Козлов, как вы посмели издеваться над пленным!
"Какая говорящая фамилия!" - подумал я. К нам бежал Лёня Пантелеев. Стекла его пенсне грозно сверкали. Военспец с сердитым видом посмотрел на Семёна. Если бы я был повнимательнее, то заметил бы как рыжий отрицательно покачал головой.
В этот момент на краю лагеря раздались громкие крики. Там явно что-то происходило. Послышалось конское ржание и топот копыт. Из тумана на поляну выехала дорожная коляска. На козлах сидел знакомый мне Игнатий. Рядом с коляской скакали трое верховых.
У меня внутри все застыло.
- А вот и наш командир приехал! - раздался рядом радостный голос Маруси.
Один из троицы всадников выехал вперёд. Коренастый, светловолосый латыш со слегка одутловатым лицом. Красный командир был одет в полевую гимнастёрку, на боку висели шашка и маузер в деревянной кобуре. Присутствующие нестройно поприветствовали начальство.
Ванцетис грузно спрыгнул с коня и развалистой походкой приблизился к нам. На лице латыша застыло сонное выражение, а в движениях было что-то флегматично-ленивое. Но в стального цвета глазах проглядывали хитрость и жестокость. Острый взгляд сквозь прищур внимательно осмотрел каждого, задержавшись на вашем покорном слуге.
- Товарищ Пантелеев, пройдёмте в командирскую палатку. Надо посовещаться. Маруся позаботься о наших гостях, а ты, Семён, напои моего коня.
Разговаривал Ванцетис почти без акцента, лишь слегка растягивая слова. Куда девалась развязность и говорливость красноармейца с говорящей фамилией Козлов? Рыжий подтянулся, всем своим видом показывая готовность служить и прислуживать, а затем, щёлкнув каблуками, бросился выполнять поручение.
Но латыш не спешил уходить. На этот раз он обратился ко мне:
- Интересно... Господин офицер, если не ошибаюсь штабс-капитан, - протяжным голосом произнёс красный командир и приказал охране: Приведите его ко мне после совещания.
Как латыш смог с ходу угадать моё прежнее воинское звание? Очень странно...
Ванцетис и Пантелеев удалились, о чём-то беседуя на ходу. Я наблюдал, как из коляски спустилась моя Кира. Баронесса держалась уверенно несмотря на то, что оказалась в стане врагов. Вот только врагов ли? Уж очень с ней учтиво обращались.