Тогда мы с Лёней заключили пари. Пригласили Верочку на свидание в два разных места на одно и то же время. Я пригласил её на вечерний сеанс синема, а Лёня - на премьеру в театр. Верочка выбрала драматическую пьесу. А я остался с разбитым сердцем. У Лени и Верочки дело начало двигаться к свадьбе, и я тактично отошёл в сторону.
Похожая история произошла с нами в детстве. Но тогда итог был другим. Наш объект чувств, девочку Киру, родители увезли из Петрограда в провинцию.
Вскоре друг Лёня женился. Потом его повысили по службе, и он стал портупей-юнкером. Мы стали меньше общаться и вообще как-то охладели друг к другу. Учились мы весьма усердно, получали высокие баллы на занятиях. В результате оба окончили артиллерийское училище по первому разряду и получили хорошее распределение. Лене здесь даже больше повезло. Видимо, сказались генеральские связи. Он остался в столичном гарнизоне, а я отправился служить на юг России. Изредка мы с Лёней обменивались письмами. Из них я узнал о болезни и смерти от туберкулёза его жены Верочки. Детей у Пантелеевых не было. С началом Великой войны наша переписка прервалась. Последняя новость, которую я узнал, была о том, что Лёня поступил в академию Генерального штаба.
- Так что вы скажете, товарищ военспец?
Это рыжий красноармеец обратился к Лене.
- Семён, а ты не дави на товарища Пантелеева! - снова взвилась девушка-активистка. - Тебе уже было сказано, что у военспецов нет права отдавать приказ на расстрел. Вот вернётся наш командир, тогда и решим. А пока, как секретарь партячейки, предлагаю пленного офицера допросить, а потом посадить под замок.
Поигрывая наганом, Семён обошёл меня кругом. Лёня продолжал хранить молчание, пристально глядя на меня, лишь желваки на скулах шевелились.
- Ну что, контра, говори, от кого тикал и куды намылился?
Что сказать? Что я пробирался по лесам в надежде попасть на Дон, где ещё остались верные присяге части? Как меня в очередной раз предали, на этот раз простой крестьянин, которому я не сделал ничего плохого? Как я чуть не попал в лапы к махновцам, и сбежал только благодаря жене крестьянина, разбудившей меня на рассвете и предупредившей о приехавших бандитах. Как я выбрался через кухонное окно и ускакал на коне одного из махновцев? Ну расскажу и что это изменит? В пышущих злобой глазах рыжего я уже прочитал свой приговор.
Решив молчать, я отвернулся и посмотрел в окошко палатки. Там маячила чья-то тень.
- Я с тобой разговариваю! - Семён ткнул меня наганом в бок, и я невольно сделал шаг назад.
В этот момент снаружи сухо щёлкнул выстрел. Я почувствовал резкую боль в руке. Ниже локтя выступила кровь. "Похоже касательное", - подумал я.
- Что за... !!! - разразился бранью Семён и выскочил из палатки. За ним устремилась Маруся.
Пантелеев мгновенно оказался рядом.
- Саня, я здесь не по своей воле. Позже все объясню. Давай помогу...
Военспец достал из полевой сумки медицинский пакет и принялся перевязывать рану.
- Немного шкурку попортили, - подтвердил Лёня мои ощущения.
- Ничего она у меня толстая, как у динозавра...
Друг детства с усмешкой добавил:
- А ещё у тебя лапы мощные...
Когда Семён и Маруся вернулись в палатку, товарищ военспец уже снова изучал карту, а я сидел на деревянном ящике в углу.
- Сбежал в лес, зараза! - подытожил поиски Семен.
- Очень интересно! - у Маруси блестели глаза. - Часовой видел, как неизвестный в форме красноармейца пробрался в лагерь и хотел убить нашего пленника. Вопрос - зачем ему нужно было так рисковать?
Взгляды присутствующих обратились на вашего покорного слугу. Мне кажется, я знал разгадку этого эксцесса...
Бить меня не били, не позволили Маруся и товарищ военспец, хотя у рыжего явно чесались кулаки. Ничего не добившись расспросами, меня посадили под арест в соседнюю палатку.
- Ничаво, один хрен скоро подохнешь, - "по-доброму" заметил рыжий и ткнул мне на прощание под дых.
Бдительный рыцарь революции назначил мне охрану в лице китайца.
- Твоя лизи смирна... А то моя стрелять! - сразу предупредил меня чужеземец. Да, тяжело товарищам из Китая даётся русский язык.
Судя по всему, жить мне осталось недолго. Ровно до возвращения в лагерь командира отряда товарища Ванцетиса. Можно даже продолжать молчать - это уже ни на что не повлияет. О том, что я бывший офицер царской армии, наглядно говорил мой френч, а также найденные при мне документы на имя штабс-капитана Венцова Александра Павловича. А с офицерами у красных разговор короткий. Раз-два и в расход... Как выясняется, конспиратор я никудышний. Меня извиняло лишь то, я никак не рассчитывал на встречу с красными на таком удалении от театра военных действий! Жаль, что браунинг у меня тоже нашли и, понятное дело, конфисковали. Даже застрелиться не из чего...