Глава 3
Все началось два месяца назад. Уже минуло полгода, как свершился октябрьский переворот. По улицам Петрограда ещё гуляли толпы солдат-дезертиров и матросов, пьяных от полученной свободы и отмены "сухого закона". Но уже появились патрули рабочей Красной гвардии. Гражданское население затаилось и старалось меньше показываться на улицах.
Новые власти принялись деятельно наводить порядок, так они его понимали. Однако улучшения жизни не наблюдалось, все становилось только хуже. Петроград фактически оказался в блокаде. Внешнее её кольцо составляли заставы, где арестовывали всех, кто пытался в частном порядке провезти в город продукты. Советы объявили "мешочников" вне закона, и облавы на них проводились повсеместно. Не менее страшно было внутреннее кольцо, в котором оказался почти каждый петроградец. В городе проходили постоянные обыски, реквизиции "во имя революции" любых мало-мальски ценных вещей и незаконные аресты. Как следствие среди населения возник голод.
В конце весны 1918 года Петросовет принял постановление о так называемом "классовом пайке". Жители города были разделены на четыре категории довольствия. Рабочим полагалось по 1/2 фунта (фунт = 409 г) хлеба в сутки, служащим - 1/4 фунта, лицам не рабочим и не служащим, живущим своим трудом - 1/8 фунта, и, наконец, нетрудовым элементам - 1/16 фунта. Размер пайка менялся в зависимости от ситуации, его могли и вообще не выдать. Были случаи, когда даже рабочим выдавали по 1/8 фунта (51 г), что вызвало массовые забастовки.
Бойкот гражданских служащих, попытавшихся в первые месяцы после октябрьского переворота таким образом бороться с советской властью, быстро сошёл на нет. На голодный желудок долго не побастуешь. Страдая от голода, люди несли спекулянтам все, что у них было ценного.
Начался исход населения из северной столицы. Такое "вымирание" Петрограда было организовано Советами, чтобы избавиться от "нежелательных элементов" и сломить оставшихся, ведь хронически голодный человек становится настолько апатичным и равнодушным, что готов покориться своей судьбе и за хлебную корку продать душу дьяволу. Как писал "вождь мирового пролетариата" В.И.Ленин:
"Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных Советов, самым могучим средством учёта и контроля, таким средством, которое, будучи распространено на капиталистов и на богатых вообще, будучи применено к ним рабочими, даст невиданную ещё в истории силу "приведения в движение" государственного аппарата, для преодоления сопротивления капиталистов, для подчинения их пролетарскому государству. Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина только запугивала, только сламывала активное сопротивление. Нам этого мало..."
***
В комнате царила полутьма. На круглом столе стояла керосиновая лампа - "трёхлинейка". Её фитиль был прикручен, и слабого света едва хватало, чтобы выхватить из темноты силуэты присутствующих. Пятеро теней - за столом, и трое на стульях - напротив.
- Господа, в ваших руках судьба Российской империи, - глухо произнёс один из сидевших за столом.
Я узнал говорившего. Полковник Анатолий Иванович Косолапов - руководитель подпольного центра "Союз защиты Родины и Свободы". Остальные члены штаба организации были мне неизвестны. В это опасное время нельзя было пренебрегать конспирацией. ЧК ежедневно проводило аресты бывших офицеров, чиновников и членов их семей. Малейшее подозрение или донос могли привести к тяжёлым последствиям.
- Мы верим, что вы справитесь с полученным заданием!
Трое офицеров вскочили с мест и почти синхронно щёлкнули каблуками. Одним из них был ваш покорный слуга.
Нам было поручено пробраться на Украину в окрестности города Н-ска. Там в усадьбе родителей подполковника Петра Васильевича Русакова в селе Боровском, был спрятан саквояж с драгоценностями и деньги, пожертвованные крупными коммерсантами на борьбу против Советов. Этот резерв ценностей был создан после октябрьского переворота и теперь пришла пора пустить его на правое дело. Курьерам нужно было найти тайник и доставить ценности на Дон лично генералу Корнилову.