— Для тебя его слова — пророчество, которое не может не реализоваться, — продолжил Матт, последовав за ней. — Разве ты не видишь? Он тебя знает. Знает, на какие надо нажимать кнопки. Вот почему и совместная жизнь у вас не сложилась.
Келли нырнула в глубь стенного шкафа, отбросила две теннисные ракетки, которые попали под руку. Одна ударила Матта по ноге, за то, что он посмел так говорить в присутствии Зака.
— Все не так. Я ему верю.
— Его разыскивают. У него нервный срыв. Все так называемые гении отличаются хрупкой психикой. Как подсолнухи, которые ты постоянно пытаешься вырастить у забора. Головки у них слишком большие, вот и падают под собственным весом. — Келли вышвырнула из шкафа зимний ботинок, но Матт отбил его, прежде чем получил болезненный удар по голени. — Дело в тебе, ты знаешь. Это же патология. Он не может тебя отпустить. Все затеяно для того, чтобы держать тебя на коротком поводке.
Келли развернулась и посмотрела на Матта из-под пальто и шуб.
— Ты действительно такой бестолковый?
— Мужчины не любят что-либо терять. Они не сдаются.
Келли попятилась, вытаскивая большой чемодан.
— Поэтому ты не хочешь ехать?
— Я не могу уехать, потому что должен идти на работу. Если бы придуманный твоим мужем очередной конец света мог послужить уважительной причиной для того, чтобы увильнуть от назначенной инвентаризации, я бы уехал, поверь мне. Но в реальном мире, если ты не выходишь на работу, тебя увольняют.
Келли повернулась к Матту, раздраженная его упрямством.
— Эф сказал — уезжать. Никогда раньше он так себя не вел, никогда так не говорил. Это реальная угроза.
— Всего лишь истерия, связанная с затмением. Об этом говорили по телевизору. Люди сходят с ума. Если бы я собирался покинуть Нью-Йорк из-за местных психов, то сделал бы это давным-давно. — Матт протянул руки к ее плечам. Келли поначалу стряхнула их, потом позволила ему на мгновение прижать к себе. — Я буду время от времени наведываться в отдел электроники, включать телевизор, смотреть, что происходит. Но мир продолжает вертеться, так? Для тех из нас, у кого есть реальная работа. Я хочу сказать… ты собираешься завтра пропустить занятия?
Келли понимала, что ее ученики могут пострадать, но превыше всего она ставила Зака.
— Может, они отменят занятия на несколько дней. Если на то пошло, сегодня очень многие не пришли в школу…
— Это же дети, Кел. Грипп.
— Я думаю, это затмение, — подал голос Зак. — Фред Фэлин сказал мне об этом в школе. У всех, кто смотрел на луну без очков, изжарились мозги.
— С каких это пор ты увлекаешься зомби? — спросила Келли.
— Они уже здесь, — ответил мальчик. — Мы должны готовиться к тому, чтобы дать им отпор. Могу поспорить, вы не знаете, что необходимо иметь под рукой, чтобы пережить вторжение зомби.
Келли промолчала.
— Сдаюсь, — признал Матт.
— Мачете и вертолет.
— Мачете? — Матт покачал головой. — Я бы предпочел дробовик.
— Неправильно. Мачете не нужно перезаряжать.
Матт согласно кивнул, повернулся к Келли.
— Этот Фред Фэлин действительно знает, о чем говорит.
— С меня хватит! — выпалила Келли. Обычно она не срывалась на крик. Более того, радовалась, когда Матт и Зак находили общую тему. — Зак… ты несешь чушь! Это вирус, и он настоящий. Мы должны уехать отсюда.
Матт смотрел, как Келли несет большой чемодан к уже собранным сумкам.
— Кел, расслабься. Хорошо? — Он достал из кармана ключи от автомобиля. — Прими ванну, сделай паузу. Прояви благоразумие. С учетом того, какой у тебя источник информации. — Матт направился к парадной двери. — Позже я позвоню.
Он ушел. Келли застыла, глядя на закрывшуюся дверь.
— Что сказал тебе папа? — спросил Зак.
— Он просто… он хочет, чтобы у нас все было хорошо.
Келли потерла лоб так, чтобы рука прикрывала глаза.
Следует ли ей вселять тревогу и в Зака? Могла ли она сесть в машину вместе с Заком, руководствуясь только словами Эфа, и уехать без Матта? Как ей вообще поступить? И… если она верит Эфу, может, ее долг — предупредить остальных?
В соседнем доме залаяла собака Хейнсонов. Не сердито, как обычно, а пронзительно-жалобно, почти что испуганно. Этого хватило, чтобы Келли прошла на застекленную террасу, выходящую во двор. Там она увидела, что на открытой веранде зажегся свет — его включил детектор движения.
Келли постояла, скрестив руки, оглядела двор, но ничего подозрительного не заметила. Собака продолжала скулить, пока на заднее крыльцо не вышла госпожа Хейнсон и не увела все еще лающего пса в дом.
— Мама?
Келли подпрыгнула, испуганная прикосновением сына. Нервы ее были на пределе.
— Ты в порядке?
— Как я все это ненавижу, — сказала она, возвращаясь с сыном в гостиную. — Ненавижу.
Она решила, что соберет все вещи — свои, Зака и Матта, чтобы в любой момент сорваться с места. Но пока подождет. Посмотрит…
Бронксвилл
К северу от Манхэттена, в тридцати минутах езды, Роджер Ласc сидел в отделанном дубовыми панелями баре загородного клуба «Сиваной» и возился с айфоном, ожидая, когда ему принесут первый мартини. Он попросил водителя лимузина высадить его у клуба, а не везти прямо домой. Ему требовалась небольшая передышка. Если Джоан заболела, как следовало из сообщения няни, оставленного на голосовой почте, тогда заболели и дети, и дома его ждали только хлопоты. Более чем уважительная причина для того, чтобы продлить деловую поездку на час или два.
Обеденный зал, окна которого выходили на поле для гольфа, полностью пустовал, хотя уже подошло время обеда. Лассу принесли мартини с тремя оливками — на подносе, покрытом белой салфеткой. Но принес не официант, к которому привык Роджер, а какой-то мексиканец, вроде тех, что парковали автомобили. Рубашка сзади вылезала из брюк, ремнем он не пользовался, руки не мыл, на что указывали грязные ногти. Роджер решил, что утром первым делом позвонит управляющему клубом.
— Вот и славненько. — Роджер взял стакан. Оливки на дне коктейльного стакана походили на маленькие глазки, замаринованные в уксусе. — Где сегодня все? — как всегда, громогласно спросил он. — Или у нас какой-то праздник? Биржа закрылась раньше? Президент умер?
Официант пожал плечами.
— А где штатные сотрудники?
Мексиканец покачал головой. Роджер наконец понял, что мужчина сильно испуган.
И тут он узнал мексиканца. Его сбила с толку униформа официанта.
— Садовник, так? Обычно ты подравниваешь зеленые изгороди.
Садовник в униформе официанта нервно кивнул и направился к парадному вестибюлю.
Чертовски необычно! Роджер поднял стакан и огляделся, но не нашел никого, чтобы произнести тост, кивнуть или посудачить о городских делах. А поскольку никто на него не смотрел, Роджер Ласc двумя большими глотками ополовинил стакан. Удовлетворенно выдохнул. Достал оливку, постучал о край, чтобы подсушить, бросил в рот, покатал языком, прежде чем раздавить коренными зубами.
На экране телевизора, который был встроен в деревянную панель над зеркалом за стойкой бара, показывали отрывки пресс-конференции. Телевизор работал без звука. Мэр Нью-Йорка стоял в окружении чиновников с суровыми лицами. Потом появилась картинка самолета рейса 753 авиакомпании «Реджис эйрлайнс», застывшего на летном поле аэропорта Кеннеди.
Царящая в клубе тишина вновь заставила Роджера оглядеться. «Куда, черт побери, все подевались?»
Что-то здесь происходило. Что-то случилось, а он, Роджер Ласc, не имел об этом ни малейшего представления.
Он вновь отпил из стакана, и еще разок, потом поставил стакан и встал. Прошел в часть бара, отгороженную от него стойкой. И там никого. Увидел черную дверь кухни с раздаточным окошечком. Подошел, заглянул. Ни поваров, ни судомоек. Официант-садовник курил и жарил себе стейк.