– … – я задумалась. Объясниться? И только? Зачем? Но разве мне нечего ему сказать? И разве нет тех вопросов, на которые я бы хотела получить ответы. Есть и даже много. Почему все получилось именно так и почему именно со мной? Как мне избавиться от той боли, которая возникает каждый раз, когда я его вижу? Когда, черт возьми, он перестанет сниться мне по ночам? Но разве он сможет ответить хоть на один.
– Послушай, нам очень надо поговорить, – испугался он. И правильно, потому что я как раз собралась с силами, чтобы уйти. – Я совсем не такой подлец, каким ты меня видишь. У меня тоже есть свои причины. Помнишь, в самом начале, когда ты пришла ко мне, ты сказала, что готова просто сделать шаг. И не задумываться ни о чем.
– Я была такой глупой, – всхлипнула я.
– Нет. Просто, видишь ли, я-то не был готов на такой шаг.
– Ты не был обязан.
– Верно. Но я должен был больше тебе сказать, должен был поделиться….
– Теперь-то зачем это все ворошить? – резонно спросила я. Борис задумался.
– Я точно знаю, что ничто не повторяется в нашей жизни дважды, даже если тебе кажется, до боли в глазах кажется, что перед тобой все то же самое. Я не твой Андрей. Я ничего не делал и не сделаю так, как когда-то делал твой Андрей. А ты смотришь на меня, а видишь его. Я этого не мог вынести.
– Я видела только, что ты мне соврал.
– Я не врал, – грустно сказал Борис.
– Как это? Я же видела все своими глазами! Штамп в паспорте – он же был!
– Ну и что? – воскликнул Борис и схватил меня за руку. – Я все равно не твой Андрей.
– Почему?
– Потому что я тебя люблю! – высокопарно объяснил Борис. И, как и следовало ожидать, приник к моим губам страстным поцелуем. Тут-то я и попалась. Еще бы, ведь Борис – это вам не какая-то Света. Это игрок из высшей лиги. Он сказал именно то, что я хотела услышать, и сделал ровно то, отчего у меня тут же закружилась голова и подломились колени. К тому же Борис пообещал, что там, дома ответит на любые мои вопросы.
– И поверь, что мои ответы тебе объяснят абсолютно все.
– И даже то, что твоя бывшая якобы жена делала в халате на лестничной клетке? – недоверчиво уточнила я.
– Это – в первую очередь, – прямодушно кивнул Борис. Стоит ли говорить о том, что моя ковбойская крепость пала, не успев по настоящему окрепнуть. Я сдалась без боя, хотя где-то в глубине души уже ругала саму себя за эту слабость и понимала, что теперь уж я точно буду страдать. И страдать буду очень сильно. Через пять минут мы с Борисом ловили такси, чтобы поехать к нему домой, откуда уже была эвакуировала его якобы нелюбимая жена. Ехали, чтобы объясниться.
Глава 3.
Про любопытную Варвару
Ложь – самое уникальное явление на свете, гораздо круче всяких там ураганов или цунами, хотя это и не так бросается в глаза. Соврет – не дорого возьмет, говорят про того, кто спокойно смешивает действительность с вымыслом, составляя разные коктейли на каждый день или под конкретный повод.
– Почему я не пришел вовремя на работу? Потому что наш трамвай сошел с рельсов, и пришлось спасать старушку с сердечным приступом, которая испугалась, что больше никогда не попадет домой.
– Серьезно?
– Конечно. Мюнхгаузен отдыхает, – с серьезным видом заявляет враль, хотя все (включая и руководство) знают, что он просто проспал, накануне перебрал с текилой, с солью, со всем вместе и с каждым ингредиентом популярных коктейлей по очереди.
– Завтра соври что-нибудь поубедительнее, – бурчит довольный начальник. То есть, он, конечно, расстраивается из-за падения трудовой дисциплины, снижения показателей и недовыполнения плана, но…. Всякому приятно, когда в его честь нагромождают такую кучу сложного, многоступенчатого и путаного вранья. Значит, уважают. Вот и мне очень хотелось сказать Борису, сидящему рядом со мной на заднем сидении огромной глухо потряхивавшей на колдобинах Волги-такси: соври что-нибудь поубедительнее, прояви ко мне уважение. Скажи, что ты действительно был женат и беспардонно меня обманывал, но скажи, что ты делал это исключительно из полной невозможности жить без моих бездонных глаз. Или скажи, что твою жену вчера очень удачно переехало самосвалом и теперь, хоть ты и обманывал меня (беспардонно, как уже было говорено), все чисто на пути к нашему совместному счастью.
– Соболезную, – улыбнусь я скорбно-широкой улыбкой.
– Спасибо, но горе мое – ничто по сравнению со счастьем обрести тебя вновь, – сказал бы ты, и я забыла бы все. Включая и все твои циничные высказывания о том, как, в сущности, мало тебе надо от женщин. Я стану растить твоего осиротевшего ребенка, стану для него другом, незаменимым товарищем по шалостям и играм, буду его понимать, любить…стоп, стоп, стоп. Сдай-ка назад, дорогуша. Во-первых, ребенок тут не причем и страдать не должен, и потом вариант со внезапным асфальтовым катком ляжет слишком тяжелым грузом на мою душу. И, наконец, я в любом случае детей боюсь и не знаю. При таком раскладе я вряд ли стану незаменимым товарищем для игр. Наша мыльная опера потечет по другому руслу. Скорее я буду, как Фрекен Бок кричать:
– Вымой руки! Что там еще? Почисти уши. Какая это мука – воспитывать детей!
– Папа, папа, а где мама? – будет в слезах кричать малыш, испуганно вжимаясь в стены при виде меня. Зачем мне все это надо? Так что, Борис, придумай, пожалуйста, какое-то более милосердное вранье, при котором всем будет хорошо.
– Приехали! – хлопнул себя по колену водитель Волги и плотоядно посмотрел на Борисов кошелек. Меня вдруг пробрали мурашки по всей коже. Как это так получилось, что я, так хорошо маскировавшаяся, снова попалась и снова собираюсь беседовать со своим злейшим врагом на его территории.
– Может, я домой? – робко предложила я. Только не согласись. Только не согласись.
– Что ж, если ты так хочешь, то конечно. Спасибо за кампанию, – прохладно-спокойным тоном отреагировал Борис. Твою мать!
– А что? Ты уже передумал говорить? – с испугу ляпнула я. Борис выдержал подобающую моменту паузу и захохотал.
– Имей в виду, что такие игры могут привести и к противоположному результату. Что ты будешь делать, если никто не бросится за тобой вдогонку?
– Нет, все-таки ты мерзавец! – воскликнула я. – Нельзя так достоверно читать чужие мысли. Особенно озвучивать их, если ты хочешь, чтобы тебя простили.
– Странная формулировка, – удивился он. – Простили? Но я до сих пор так и не понимаю, в чем я виноват.
– Как в чем? В том, что ты мне врал! В том, что ты женат!
– Я был женат! Был!
– А что, ее все-таки переехал каток? – удивилась я, случайно перемешав явь и вымысел. Борис онемел и вытаращил на меня свои обычно самоуверенные глаза. Я смутилась и юркнула к нему в квартиру. Господи, как же я давно тут не была. То есть, совсем недавно я очень даже была, но только из этой двери торчала эта блондинистая грымза. Не хочу вспоминать!
– Выпьешь? – галантно предложил Борис.
– Конечно, – я вцепилась в бокал с вином как в спасательный круг. Как бы то ни было, а когда Борис находился рядом со мной, я полностью теряла контроль. Мне хотелось броситься к нему на шею. Мне хотелось предлагать разные глупости (я не про асфальтовый каток, прости Господи). Я хотела сказать, что в чем-то начинаю понимать мусульман. Как быть, если один конкретный прекрасный мужчина жизненно необходим нескольким равно достойным женщинам? Бог велел делиться. Впрочем, наш Бог наверняка не это имел в виду.
– Так, можешь не пить залпом, бокал у тебя никто не отберет, – успокоил меня Борис. Я встрепенулась и посмотрела на руки. Оказалось, что я уже опустошила все, что было туда (в бокал, а не в руки) налито.
– Вообще-то я не пью, – гордо заявила я, но следующий бокал опустошила с той же непотребной скоростью.
– Я так и понял. Ты присядь, а то вино не успевает задержаться. Сразу пролетает на выход.
– Ты просто гад какой-то. Что ты хотел мне сказать? – разозлилась я. Но на диван все-таки плюхнулась.
– Сказать? Ну, как тебе такое: ты очень похудела за последние полгода. Это меня огорчает.
– Подкормить решил? А чего не кормишь, а только поишь? – усомнилась я.
– Не пойдет?
– Не-а, – я цокнула языком и допила вино. Борис мне налил третий бокал. Я уже не напрягалась относительно того, что наливает он только мне. А может, он за рулем?! Каким на фиг рулем, если у него нет машины. Ладно, не пьет и не надо. Надо только и мне сбавить темп, а то я могу уехать далеко.
– Тогда так. Я никак не могу пережить, что мы так глупо расстались. Хочу пережить, но не получается. Придется попробовать тебя вернуть, – витиевато пояснил Борис.
– Так уже более правдоподобно, но не так приятно. Потому что когда женщине говорят, что она слишком похудела, она в любом случае примет это как комплимент, – я расположилась на диване с комфортом и демонстративно закинула ногу на ногу. Не стесняюсь, мол, я своей болезненной худобы.