Кажется, он хотел добавить что-то еще, но не стал. Потому что вошли Кох и Аншютц.
5
За столом разговор шел совсем о других вещах, я рассказывал, кто я и откуда, и так далее. Обслуживали нас слуга Боттенлаубена и ординарцы. Слуга Боттенлаубена по имени Йохен, которого он привез с собой, был тюрингцем, гусаром из прежнего полка Боттенлаубена, а сам граф оказался вовсе не из Саксонии, а из Гессена. Йохен служил так скованно, стучал приборами, шпорами на сапогах и постоянно делал лишние угловатые движения. Я сказал, что мой слуга может помочь при сервировке, но сейчас спит, поскольку он уже пожилой человек. Он обслуживает медленнее, но это внесло бы определенное разнообразие в вечернюю трапезу. Я пообещал себе удовольствие от встречи Антона с этим гусаром.
Пока ординарцы не ушли, разговор вращался вокруг разных неважных тем, но после Аншютц какое-то время смотрел им вслед, а затем сказал:
— Вы знаете, господа, что мы попали в неловкое положение из-за той гусарской дивизии?
— Нет, — сказал Боттенлаубен. — Из-за какой гусарской дивизии?
— Из-за той, что в Эрменьеше.
— А что с ней?
— Ничего особенного. Это значит: если бы мы знали, что произойдет, то могли бы этого избежать.
— Чего именно?
— Сейчас уже известно, — сказал Аншютц, — что мы скоро уйдем отсюда, не так ли?
— Да, по слухам, мы действительно скоро уйдем. Но если мы отступим отсюда, то понятно, куда мы отправимся.
— Ну и куда?
— За Дунай. Балканский фронт практически уничтожен, и войска, которые перебросят через Дунай, должны будут создать новый фронт. Сейчас уже переводят несколько корпусов.
— Хорошо. И?
— Эти корпуса состоят из полков, набранных во всех частях империи, включая Венгрию. Вы знаете, что уже есть венгерское правительство?
— Нет. То есть да. В конце концов, отчего бы ему не быть! Почему вы спрашиваете?
— Я имею в виду сепаратистское венгерское правительство, а не часть австро-венгерского.
— Хорошо. Ну, и что это правительство?
— Вчера — но новость просочилась только сегодня — командование армии в Белграде отдало приказ гусарской дивизии в Эрменьеше выступить и переправиться через Дунай в Сербию.
— Ну и что?
— Гусары не пошли.
— Нет?
— Нет.
— Почему же?
— Они заявили, что они венгры, что венгерские войска больше не покинут страну, а останутся защищать земли священной венгерской короны.
Воцарилась тишина, но я не думаю, что Боттенлаубену было понятно значение этого известия. Кох, да и я, вероятно, тоже не полностью осознавали последствия того, что Аншютц сформулировал столь дипломатично. Мы смотрели друг на друга, и наконец Боттенлаубен спросил:
— Юнкер, вы знали что-нибудь о приказе командования армии?
— Я? Нет, — ответил я.
— Но вчера вы были в Белграде. Вы были на службе.
— Но я не успел приступить, и, даже если бы я уже выполнял свои обязанности, сомнительно, чтобы мне сообщили об этом приказе.
— Как это может быть? — сказал Боттенлаубен. — Вам же ничего доподлинно неизвестно. И если командование армии отдает приказ, ваши правительства могут его отозвать?
— Нет, — ответил Аншютц, — не совсем так.
— Так как же венгерское правительство могло это сделать?
— Всё не так. Гусары заявили, сами, еще до того, как приказ был передан в полки, что они не станут переходить Дунай. И они объяснили это тем, что переход через Дунай — это против воли их правительства.
Боттенлаубен нахмурился.
— Послушайте, — сказал он, — я не понимаю! Гусары просто сказали, что не пойдут?
— Да, — сказал Аншютц.
— Когда вы говорите «гусары», кого вы имеете в виду? Рядовые или офицеры?
— В первую очередь, рядовые. Офицеры просто к ним присоединились.
— Но позвольте мне, дорогой друг, — воскликнул Боттенлаубен, — кто же у вас командует — рядовые или офицеры?
— В нашем полку, — ответил Аншютц, — пока еще командуют офицеры. Однако у гусар, похоже, командуют рядовые, а офицеры присоединились к ним, потому что считают, что не могут ничего против них сделать.
— Позвольте, — воскликнул Боттенлаубен, — это за гранью моего понимания! Командование отдает приказ, рядовые не подчиняются, а офицеры присоединяются к рядовым?
— Нет, — сказал Аншютц, — все было не так. Если знаешь, что рядовые не подчинятся приказу, то лучше его и не отдавать.