— Два мешка? Она ж мелкая еще!
— Себя видел, крупный? Или предложишь подождать, пока она подрастет?
— Дядь Саш, — раздалось сзади от молчавшего ранее Мишки, — а картошка-то колхозная. Получается, что мы её крадем.
— Область под немцами. Они сейчас чуть очухаются и бросятся всё вывозить в свою Германию. Так что чем больше мы соберем, тем меньше достанется врагу. Вспомни еще, что винтовки, что у нас в руках в какой-то военной части числятся. Бросим их тут? Чтоб нас за воришек не приняли.
— Не. Винтовки нужны немцев бить.
— Бульба тоже для этого нужна, — Василь снова высказался очень в тему, — голодными мы много не навоюем. Для винтаря патроны, для человека бульба.
— Во! Сказал как отрезал! — Заржал громче нашей Дуняши Алексей. — Всё, что есть у бульбаша, картопля да душа.
— Хохол сказал, москаль вторил, — Василию такое одобрение не понравилось.
— Хорош базар разводить! Василий — в чащу с Дуняшей прячется, на тебе дорога из леса. Алексей налево, я направо. Если дерево подходящее, можешь залезть. Смотришь в поле и по опушке. Пацаны копают картошку, один мешок вон лежит, под второй используйте сидор свободный.
— Разрешите исполнять, товарищ председатель?
— Исполняйте. Раньше накопаете, раньше стрельбы устроим. Василь, у нас в телеге топор, сруби несколько жердей, будем мишень лепить.
— А на жерди что навесим?
— Думаешь, я не видел, как ты каску прятал в сене?
— Так то на котел, если наш прохудится.
— Вот и хорошо. Повесим, да будем стрелять по ней.
— А что, дядь Саш, пуля неужто пробьет каску? Она ж стальная, небось удержит пулю.
— А заодно и посмотрите, как каска держит. Или нет.
Планы, как считается имеют срок жизни только до первых выстрелов. А у Парамонова всё как по щучьему велению случилось. Ни из колхоза на поле никто не приехал, что не удивило. Ни просто по дороге не пропылил никто. Так что и картошки набрали, хоть и мелкой, и по каске постреляли. Тренога из жердей с привязанной к ней каской не давала ей улетать после каждого выстрела. Что порадовало, одну обойму спустя, все члены общества уже вполне уверенно попадали в неё со ста шагов. Пусть это были очень большие шаги, всё равно до сотни метров они не дотягивали. По полю вообще не так просто ходить, тем более по картофельному.
К удивлению пацанов, каска пулю не держала совсем. Пришлось им объяснять, что защищает она голову только от осколков, камней и комьев земли, разлетающихся от взрыва. Но и это дело большое. Расстрелянный головной убор был брошен там, где его обстреливали, а отряд стал пробираться дальше. И как не манила дорога, пошли они вдоль края леса. Очень не хотелось, чтоб их застал враг пеший, конный, моторизованный или летающий посреди поля. А так вроде медленно, зато в любой момент можно нырнуть за деревья. Лошадь жалко, а жить охота. Да и Дуняша при обстреле могла пострадать. Генка всё это попытался ей объяснить, но кобыла всё равно вздыхала, не согласная с таким безобразием. Зато все остальные, уже побывавшие под авианалетом, с предложением Парамонова спорить не стали.
Дорога снова нырнула в лес — всё-таки хорошая Парамонову попалась дорога, буквально как их кобыла, такая же тихая. Вот только вечно так продолжаться не могло. К телеге вернулся посланный вперед Генка и отрапортовал, что впереди брод, а потом перелесок. И уже там какое-то шевеление. Телегу было решено оставить в лесу вместе с лошадью, а все остальные, развернувшись цепью, если пять человек можно развернуть в цепь, пошли к речке. По пути было предписано передвигаться с максимальной скрытностью, заодно Александр решил посмотреть, кто как понимает это слово «скрытно».
Результат его более-менее удовлетворил. Никто не шел в полный рост, сильно не топали и не падали с матюками, запнувшись о кочку. То есть у людей данной эпохи есть понимание о поведении в лесу. Не то, что у туристов выходного дня в следующем веке, которые настолько чужеродно выглядят и ведут себя на природе, что она их убивает как вирус, или просто отторгает, если не может прикончить. Инородные тела, одним словом, не как общество любителей природы. До самой речки лес не доходил, переходя в совсем юную полупрозрачную березовую поросль, а дальше вообще голое место. Махнув рукой вперед и приложив палец к губам, самозваный вожак дал понять, мол движемся дальше, но уже на полусогнутых, и молча. Чуть что, сразу падаем в траву. Хотя, это и так было понятно каждому трезвомыслящему: чай, мирное время кончилось.
