И тут вода перед носом головного эсминца вскипела. Нет, это не было похоже на взрыв. Это выглядело так, словно океан решил выплюнуть кусок дна. Белый столб воды, смешанной с паром, взметнулся на высоту десятиэтажного дома.
— Торпеда! — рявкнул Линдон так, что Оливия оглохла на одно ухо. — Пеленг 2-7-0. Акустическая.
На лайнере никто ничего не понял. Люди замолчали, глядя на фонтан. А через секунду дошел звук. ГУЛКИЙ, тяжелый удар молота по железу. Эсминец, шедший слева, вдруг резко дернулся, словно споткнулся на бегу.
— Промах! — прокомментировал Линдон, не отрывая бинокля. — Сработали ловушки «Никси». Торпеда ушла в кильватерный след.
— Они стреляют по своим? — глупо спросил Маркус.
— Заткнись! — прошипел офицер. — Смотри на воду. Справа!
Вода вокруг ордера «закипела». По поверхности побежали белые дорожки, следы от пусков.
— Множественный пуск! — стал монотонным голос Линдона, профессиональным. — Четыре… нет, шесть торпед. Идут веером. Господи Иисусе, это залп «Пакет-НК» или тяжёлые 65–76…
Эсминцы открыли огонь. Их носовые пушки и скорострельные установки «Phalanx», те самые, похожие на R2-D2 с пулеметами, начали поливать воду свинцом. Трассеры чертили красные линии, врезаясь в волны. Вода взрывалась фонтанами от глубинных бомб. Но торпеды шли слишком быстро.
Первый удар пришелся в крейсер «Нормандия». Взрыв оказался совсем не оранжевым, как в кино. Он был грязным, серо-черным. Торпеда ударила в середину корпуса, под ватерлинию. Корабль водоизмещением в десять тысяч тонн подбросило. Он переломился. Просто переломился, как сухая палка. Нос и корма вздыбились, складываясь «книжкой», и тут же сдетонировали пусковые шахты ракет.
БА-БАХ! Огненный шар поглотил крейсер. Звуковая волна ударила по лайнеру. Стёкла на верхних палубах «Oasis» брызнули дождём осколков. Люди на палубе попадали как кегли.
— «Ясень»! — кричал Линдон, перекрывая вой сирен и крики толпы. — Это явно русская подлодка класса «Ясень». Она внутри ордера. Она проскочила под слоем скачка.
Авианосец «Форд» начал отчаянный маневр. Гигантская туша закладывала вираж, пытаясь уйти противолодочным зигзагом. С его палубы сыпались в воду самолеты и тягачи, не закрепленные для такого крена. Но было уже поздно.
— «Шквал»… — прошептал старик, опустив бинокль. — Я вижу кавитационный след.
От места, где только что утонул крейсер, к авианосцу протянулась прямая, как стрела, линия пузырьков. Скорость была запредельной. Триста километров в час под водой.
Удар пришелся в корму авианосца, в район винто-рулевой группы. Взрыва почти не было видно снаружи. Вся энергия ушла внутрь. Корму «Форда» просто оторвало. Сто тысяч тонн стали потеряли ход. Гигантские винты, каждый весом с дом, полетели в разные стороны, кромсая обшивку.
— Она добивает их, — побледнел Линдон, как полотно. — Она методично выбивает охранение, чтобы подойти к «толстяку» для контрольного.
Второй эсминец получил попадание прямо в нос. Его носовая часть исчезла в облаке пара, и корабль начал стремительно уходить под воду, задрав винты, которые продолжали вращаться, рубя воздух.
Пение на палубе оборвалось. Тысячи лиц, только что сияющих от счастья, застыли в недоумении. А потом второй удар. И третий. Почти одновременно. Два огненных шара взорвались у кормы авианосца, там, где находились рули и винты. Корабль накренился. Его движение стало хаотичным.
На глазах у ошеломлённых пассажиров происходило немыслимое. Несокрушимый «Джеральд Р. Форд» умирал. Корабли сопровождения пришли в движение. Один из эсминцев резко отвернул, сбрасывая в воду глубинные бомбы, на воде расцветали белые султаны взрывов, бесполезные и отчаянные. Но тут же, по его борту, прошли две тонкие, едва заметные белые полосы, следы торпед.
Взрыв разорвал эсминец пополам. Носовая часть, с пушкой и ракетными установками, задралась к небу, а затем рухнула в воду. Корма ещё несколько секунд держалась на плаву, а потом произошёл второй, чудовищный взрыв. Сдетонировал боезапас. В небо взметнулся столб оранжевого пламени и чёрного дыма, усеянный обломками.
На палубе лайнера начался ад. Радостные крики сменились воплями ужаса. Люди, которые секунду назад обнимались, теперь падали на колени, закрывая головы руками. Женщина, баюкавшая ребёнка, сейчас прижимала его к себе, пытаясь заглушить звуки взрывов.