— Этого не может быть… — шептал Маркус, вцепившись в перила. — Этого не может быть.
Авианосец агонизировал. На его палубе вспыхнул пожар. Огонь жадно пожирал самолёты F-35, стоявшие на палубе. Их композитные корпуса плавились, как пластик. Топливо из пробитых баков растекалось огненными реками, стекая за борт. Вода вокруг авианосца горела.
— Погреба! — кричал Линдон, указывая дрожащей рукой. — Они попали в погреба! Сейчас рванёт!
И они рванули.
Не было звука, который мог бы описать этот взрыв. Это был рёв, который, казалось, разорвал саму ткань реальности. Центр авианосца, где находилась ядерная силовая установка, взорвался. Стальная палуба толщиной в несколько дюймов была разорвана, как бумага. Многотонные лифты для подъёма самолётов выстрелило в воздух, как пробки от шампанского. Грибовидное облако пара, дыма и радиоактивных обломков взметнулось на сотни метров, на мгновение заслонив солнце.
«Джеральд Форд» горел. Это был страшный пожар, горел авиационный керосин, разлитый по воде, горел магний и композиты. Чёрный дым заслонил полнеба.
— Ложись! — внезапно заорал Линдон, с силой толкая Оливию и Маркуса на пол. — Все вниз. Открыть рты. Закрыть уши.
— Зачем?.. — начала Оливия.
В этот момент авианосец умер окончательно. Вероятно, торпеды пробили защиту реакторного отсека, или пожар добрался до погребов с боезапасом главного калибра и авиабомбами.
Вспышка была ярче солнца. На долю секунды Оливия увидела скелет Маркуса сквозь его кожу, так ей показалось. Мир стал ослепительно-белым, выжигающим сетчатку.
Звук пришел с задержкой. Но это был не звук. Это был удар Господа Бога кулаком по столу. Гигантский пузырь перегретого пара и огня разорвал корпус авианосца изнутри. «Остров», надстройка высотой с пятиэтажный дом, улетел в небо, вращаясь, как игрушка.
Ударная волна пошла по воде, срывая гребни волн, превращая океан в белую пыль. И когда она ударила в «Oasis of the Seas», лайнер, весящий 200 тысяч тонн, накренился на двадцать градусов.
Оливию протащило по палубе. Кожа счесалась о жесткое покрытие. Сверху на неё упало чье-то тело, мягкое и тяжелое. Вокруг звенело, трещало, выло. Окна «Соляриума» лопнули одновременно, осыпав людей дождем из каленого стекла.
— Радиация! — визжал кто-то рядом, когда грохот чуть стих. — Мы все заражены!
Линдон Уильямс поднялся первым. У него из носа текла кровь, заливая белую рубашку. Он посмотрел на горизонт. Там, где был флот США, поднимался классический, жуткий гриб. Не такой огромный, как от стратегической ракеты, но достаточно большой, чтобы понять, топлива в реакторах «Форда» было много.
— Ветер… — прохрипел он, облизывая окровавленные губы. — Откуда ветер?
Оливия посмотрела на флаг корабля. Ветер дул от них. Относил серый пепел и смерть в сторону, прочь от лайнера.
— Повезло, — констатировал Линдон без эмоций. — Нам просто чертовски повезло. Мы не сгорим. Мы просто увидим, как горят они.
Мысли девушки были как осколки разбитого стекла. Только что, всего несколько минут назад, у неё имелась надежда. Будущее. Спасение. Теперь не было ничего. Она видела, как символ её страны, её мира, был уничтожен с жестокой, немыслимой лёгкостью. Если уж авианосная группа, плавучая крепость, оказалась беззащитной, то что говорить о них, о шести тысячах гражданских на гигантской, неповоротливой мишени. Страх, который она испытывала после ядерной атаки, был ничем по сравнению с этим. Тот страх был абстрактным. Этот, был здесь, в нескольких милях, в виде огня, дыма и криков умирающих в воде моряков.
В воде, среди горящего керосина и обломков, находились тысячи точек. Это были головы людей. Спасательные жилеты. Плотики.
Они были далеко, в трех милях, но в бинокль Линдона было видно всё. Оливия, дрожащими руками, поднесла окуляры к глазам и тут же отдернула. Она видела, как люди машут руками. Как они кричат. Вода вокруг них горела.
— Мы должны идти туда! — закричала женщина в соломенной шляпе. — Капитан. Разворачивай!
Динамики ожили. Свист, треск.
— Говорит капитан Йенсен.
Голос человека, который постарел на двадцать лет за пять минут.
— Мы… мы фиксируем полное уничтожение группы ВМС США. Уровень радиации в эпицентре критический.
Пауза. Было слышно, как капитан тяжело дышит.
— Я принял решение. Мы не входим в зону бедствия. Мы уходим на максимальной скорости курсом 1-8-0.