На палубе повисла тишина. Страшнее, чем во время взрывов.
— Что?! — взревел Маркус. — Там же люди. Там тысячи парней!
— Это приказ! — голос капитана сорвался на крик, истеричный и властный одновременно. — Подводная лодка всё ещё там. Мы гражданское судно. Мы возможная цель. Если мы остановимся, мы погибнем. Я отвечаю за шесть тысяч душ на этом борту.
Лайнер дрогнул. Винты заработали на полную мощность, взбивая воду. Огромный корабль начал медленно, мучительно медленно отворачивать корму от места гибели «Форда».
— Трусы! — орал мужчина в разодранном костюме, плюя в сторону мостика. — Вы убийцы!
Но никто не побежал останавливать капитана. Никто не бросился к шлюпкам, чтобы спустить их и поплыть назад.
Оливия смотрела на людей вокруг. На лице Маркуса был гнев, но в глазах, облегчение. На лице Линдона, холодное понимание.
Все они понимали арифметику выживания. Спасать горящих в радиоактивной нефти моряков, когда где-то под водой рыщет невидимый убийца, значило умереть самим.
— Это и есть ваш новый мир, Маркус, — тихо сказал Линдон, вытирая кровь с подбородка. — Никакого героизма. Только дарвинизм. Мы драпаем. Мы оставляем своих умирать, чтобы прожить ещё один день.
Лайнер набирал ход. Чёрный столб дыма на горизонте становился меньше, но запах, запах паленого пластика, жареного мяса и озона, въелся в одежду, в волосы, в кожу.
Оливия сползла по переборке на пол. Она закрыла глаза, но всё равно видела те точки в воде. Американский флот, гордость нации, был стерт в порошок одной российской подлодкой. Миф о неуязвимости рухнул, похоронив под собой последние остатки надежды. Теперь они были не просто беглецами. Они были предателями. И с этим им предстояло жить.
Прошло ещё четыре дня. Четыре дня, которые слились в одну бесконечную, серую полосу времени, разорванную лишь сменами караулов у запасов воды и короткими, тревожными снами.
«Oasis of the Seas» больше не был белоснежным лайнером мечты. Без должного обслуживания, без ежедневной помывки палуб, он начал тускнеть. Мусорные баки переполнились, и ветер разносил по прогулочным зонам пластиковые стаканчики и салфетки, следы исчезнувшей цивилизации. Экономия топлива заставила отключить кондиционеры в каютах. Теперь люди спали на палубах, спасаясь от духоты, превратив роскошный корабль в гигантский лагерь беженцев.
Оливия стояла на носу, там, где ветер был свежее всего. Её шелковое платье, когда-то стоившее половину зарплаты, превратилось в грязную тряпку. Волосы, пропитанные солью, собраны в тугой пучок. Но ей было все равно. Зеркала на корабле стали врагами, в которые никто не хотел смотреть.
— Земля, — хрипло сказал Линдон Уильямс, стоявший рядом.
Он не опускал бинокль уже час.
— Да? — неохотно подняла голову девушка.
На горизонте, сквозь дрожащее марево тропической жары, проступили очертания. Зеленые холмы. Белая полоска прибоя. Остров Сен-Мартен. Их обетованная земля. Их тюрьма.
Лайнер замедлил ход. Вибрация двигателей, к которой они привыкли как к сердцебиению, стала затихать. В наступившей тишине слышался только плеск волн о форштевень и тяжелое дыхание шести тысяч человек, высыпавших на борт.
Они подходили к голландской части острова, со стороны аэропорта Принцессы Юлианы. Того самого, где туристы раньше делали селфи на фоне низко летящих самолетов.
— Почему так тихо? — прошептал Маркус.
Он похудел. Его дизайнерская рубашка висела на нем мешком, а в глазах поселился тот особый блеск, который бывает у загнанных животных.
Тишина была неправильной. Сен-Мартен всегда являлся ульем жизни. Музыка из пляжных баров, гул самолетов, шум катеров. Сейчас остров молчал.
Когда «Оазис» подошел ближе, стало видно детали. И от этих деталей по спине Оливии пробежал холод, который не могло прогнать карибское солнце.
Знаменитый пляж Махо оказался пуст. Ни зонтиков, ни шезлонгов. Только черные пятна кострищ на белом песке. Здание терминала аэропорта стояло с выбитыми стеклами, зияя черными дырами окон, как череп. На взлетно-посадочной полосе, прямо посередине, лежал остов небольшого частного самолета. Он не сгорел, он был разломан, словно гигантская рука перекусила его пополам.
— Мародёры, — констатировал Линдон. — Или паника при эвакуации. Скорее всего, и то, и другое.
Оливия смотрела на берег, пытаясь найти хоть что-то живое. Она увидела отель «Sonesta». Часть его фасада обрушилась, обнажив внутренности номеров. Кровати, шкафы, висящие над пропастью. Из окон свисали простыни, связанные узлами. Кто-то пытался сбежать. Или войти.