Чувство вины накрыло её удушливой волной. Вина выжившего. Почему она, которая ничего не умеет, кроме как подбирать шрифты, стоит здесь и дышит, а те, кто строил, лечил, защищал, мертвы?
— Оливия? — тронул её за локоть молодой человек. — Ты как?
Она посмотрела на него. В его глазах она увидела своё отражение. Испуганная женщина с измождённым лицом и пустым взглядом.
— Я не знаю, Маркус. Я боюсь сходить туда.
— Я тоже, — признался он. — Знаешь, о чем я жалею? Что не купил ту лодку в Майами, когда мог. Мы могли бы уплыть вдвоем. Ловить рыбу. Жить дикарями.
Он попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли.
— Теперь мы все дикари, Маркус. Лодка не нужна.
Солнце коснулось горизонта. Тень от острова легла на лайнер, накрыв его прохладой, которая не приносила облегчения.
На палубе стало тише. Люди перестали суетиться. Все смотрели на берег. Шесть тысяч пар глаз, устремленных в темноту, скрывающую их будущее.
Оливия вспомнила название того старого фильма, который любил смотреть отец. «На берегу». Там тоже люди ждали конца. Но здесь конец уже наступил, и началось что-то другое. Что-то долгое, мучительное и грязное.
Она вспомнила, как Джессика уговаривала её поехать. «Полный цифровой детокс. Солнце, океан и коктейли». Подруга получила то, что хотела. Оливия получила то, чего боялась.
Она посмотрела на небо. Первые звезды проступали сквозь фиолетовую мглу. Те же самые звезды, что светили над Сан-Франциско, над Лондоном, над Москвой. Им было всё равно. Они будут светить и через тысячу лет, когда от «Oasis of the Seas» останется лишь ржавый скелет на рифах, а джунгли поглотят руины отелей.
Линдон вернулся. Он встал рядом, положив руки на перила.
— Знаешь, как моряки называют такое состояние? — спросил он тихо, глядя на неподвижную воду бухты. — Когда паруса обвисают, и корабль замирает, ожидая ветра.
— Штиль? — спросила Оливия.
— Да. Мертвый штиль.
Она усмехнулась. Горько, без веселья.
В начале этого путешествия, когда она стояла на пирсе в Форт-Лодердейл, ей казалось, что её жизнь — это шторм. Разрыв с Марком, проблемы на работе, кризис среднего возраста. Она искала покоя. Она искала штиля. И она нашла его. Здесь, у берегов мертвого острова, в окружении призраков прошлого.
Но глядя на костры, разгорающиеся на холмах, глядя на темные силуэты разрушенных домов, Оливия поняла страшную правду. Все эти дни, запуск ракет, гибель городов, уничтожение флота, это не было бурей. Это было лишь предисловие. Вступление перед ней.
Настоящая буря начиналась завтра. Буря голода. Буря болезней. Буря, в которой человек человеку станет волком. Буря, в которой им придется забыть, что они люди, чтобы остаться в живых.
Девушка плотнее закуталась в шаль, чувствуя, как ночная прохлада пробирает до костей. Это был штиль перед бурей. И этот штиль был страшнее любого урагана.
— Пойдёмте, — сказала она мужчинам. — Нужно выспаться. Завтра будет долгий день.
Они развернулись и пошли прочь от борта, в темное чрево корабля, оставляя за спиной молчаливый остров и равнодушные звезды. Лайнер слегка покачивался на волнах, словно колыбель для последнего поколения человечества.
Конец.