— Какая випассана, Лив? — драматично взмахнул он рукой, едва не сбив её стаканчик с кофе. — Мы на войне! Клиент по собачьим ошейникам в ярости. Им не нравится синий.
— Не нравится синий? — переспросила Оливия, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз. — Кевин, это «Electric Blue». Мы утверждали его три недели. Они сказали, что он символизирует «технологическое превосходство».
— Забудь. Концепция поменялась. Теперь они говорят, что синий — это «слишком депрессивный». Слишком холодный. Они хотят, чтобы интерфейс был…
Он замялся, подбирая слово, и щелкнул пальцами.
— Гавкающим!
— Гавкающим? — медленно выдохнула Оливия, глядя на своего босса. — Кевин, это цвет. Цвета не гавкают. Цвета имеют длину волны.
— Ты меня поняла! Сделай его энергичным. Агрессивным, но дружелюбным. Как шпиц на кокаине. Оранжевым, может быть? Или кислотно-зеленым? У нас час до звонка с советом директоров.
— Шпиц на кокаине, я записала, — пробормотала она.
— И ещё, — уже развернулся Кевин, чтобы убежать, но затормозил. — Поправь кернинг в слове «Счастье» на главном баннере. Мне кажется, буквы «с» и «ч» стоят слишком далеко друг от друга. Это создает ощущение одиночества. А мы продаем любовь к питомцам, а не экзистенциальный кризис.
Он умчался, оставив за собой шлейф дорогого сандалового одеколона.
Оливия невидящим взглядом уставилась в монитор, где в макете радостный золотистый ретривер улыбался ей во все тридцать два зуба. Рядом с ней, за соседним столом, Брайан, младший разработчик, увлеченно рассказывал кому-то в гарнитуру про свои инвестиции в криптовалюту на основе мемов.
— …говорю тебе, чувак, «Доге-Илон-Марс» вырастет в десять раз к пятнице, я заложил тачку…
Мир определённо катился в тартарары. Где-то там, за океаном, взрослые дяди в дорогих костюмах двигали танковые клинья и грозили ядерными дубинами, а здесь, в центре мировой технологической мысли, Оливия должна была сделать кнопку «Купить» достаточно «гавкающей», чтобы Брайан мог приобрести себе еще немного крипты. Абсурдность происходящего накрыла её с головой, плотная и душная, как тот самый утренний туман.
В обед она всё-таки выбралась с Джессикой. Джесс работала в пиаре в соседнем здании и была полной противоположностью Оливии, громкая, яркая, вечно в поиске приключений.
Они сидели на траве в парке Йерба-Буэна, подстелив под себя кардиганы. Вокруг офисный планктон Сан-Франциско поглощал боулы с киноа и органические салаты.
— Ты видела заголовки? — спросила Джессика, яростно откусывая огромный кусок чиабатты с прошутто.
Майонез капнул ей на палец, и она неграциозно его облизнула.
— Говорят, русские отозвали посла. Мой босс сегодня с утра бегает по потолку и скупает акции «Lockheed Martin». Псих ненормальный.
Оливия лениво ковыряла вилкой свой салат, выуживая оттуда кусочки авокадо.
— Джесс, я тебя умоляю. Они каждый год кого-то отзывают. Это политический театр. Им нужно поднять цены на газ, или нефть, или что они там продают. Меня больше волнует Марк.
— Опять? — закатила глаза Джессика. — Что на этот раз? Забыл, что у тебя аллергия на кинзу? Или снова подарил на годовщину подарочную карту в магазин стройматериалов?
— Хуже. Он написал «нам нужно поговорить». И пригласил на ужин. В «Hog Island».
Подруга перестала жевать и выразительно посмотрела на Оливию поверх солнцезащитных очков.
— Оу. Устрицы. Это… звучит официально.
— Вот именно. Я боюсь, Джесс. Мы в последнее время живем как соседи по общежитию, которые иногда спят вместе. Он вечно в своих чертежах, я в пикселях. Вчера вечером мы ужинали молча. Двадцать минут полной тишины, только звук вилок о тарелки. Я слышала, как он жует, и меня это бесило. Понимаешь? Меня бесит, как он жует.
— Слушай, а может, наоборот? — ткнула в неё корочкой хлеба Джессика. — Может, он хочет сделать предложение? Два года, всё-таки. Карьера у него прёт, новый проект. Может, решил остепениться? Кольцо в устрице, все дела. Береги зубы, кстати.
Оливия грустно усмехнулась. Картинка с предложением казалась чужой, словно кадр из фильма, который она смотрела в детстве, но забыла сюжет.
— Не думаю. Марк женат на своей архитектуре. Я у него где-то в расписании между спортзалом и воскресным просмотром бейсбола. Знаешь, я иногда думаю… если бы я исчезла, он бы заметил это только тогда, когда у него закончились бы чистые рубашки.