— Серьёзно. Я хочу уехать. Прямо сейчас. Где этот корабль?
— Отплывает из Форт-Лодердейл, Флорида. Через три дня. Тур по Карибам и Атлантике. Я могу поехать с тобой, если хочешь… Хотя нет, у меня запуск продукта на следующей неделе. Но ты должна поехать!
Оливия посмотрела на фикус Феликса.
— Ты присмотришь за цветком?
— Клянусь.
Решение было принято. Импульсивное, безумное, не свойственное рассудительной Оливии Чен. Но именно это ей и было нужно.
***
Сборы напоминали эвакуацию. Оливия швыряла в чемодан всё подряд. Купальники, которые не надевала два года, вечерние платья, купленные на распродажах в порыве шопоголизма, босоножки на шпильках, в которых невозможно ходить.
В аэропорту Сан-Франциско висело странное напряжение. Очереди на досмотр были длиннее обычного, люди нервно листали ленты в телефонах. На экранах в зоне ожидания CNN крутило карту Атлантики с красными стрелками. «ВМФ США объявляет о внеплановых учениях», гласила бегущая строка. Оливия демонстративно надела наушники, включила подкаст про медитацию и натянула маску для сна.
«Бла-бла-бла», — подумала она.
Политики играют мускулами. Ей плевать. Она едет в лето.
Флорида встретила её влажным, тяжелым зноем, который моментально заставил одежду прилипнуть к телу. Но когда такси вынырнуло из туннеля и перед ней открылась панорама порта Эверглейдс, Оливия забыла про жару.
«Oasis of the Seas» был не кораблем. Это был плавучий город-государство, провозгласивший независимость от здравого смысла. Белоснежная громадина закрывала собой горизонт. Семнадцать палуб возвышались над терминалом, как слоеный торт для великана.
Очередь на посадку напоминала вавилонское столпотворение. Здесь были все, шумные семьи из Огайо в одинаковых футболках «Cruisin’ Together», загорелые пенсионеры из Майами, увешанные золотом, группы мускулистых парней, явно приехавших охотиться за женским вниманием, и стайки девушек, уже начавших отмечать отпуск шампанским из пластиковых стаканчиков.
— Добро пожаловать на борт, мэм!
Широкоплечий стюард с ослепительной улыбкой просканировал её посадочный талон.
— Ваш отпуск начинается прямо сейчас. Забудьте о суше, там одни проблемы. Здесь только океан.
Как же он был прав.
Едва ступив на Королевский променад, огромную улицу внутри корабля с магазинами, барами и настоящей каруселью, Оливия почувствовала, как реальность отступает. Здесь пахло дорогой кожей, парфюмом, выпечкой и деньгами.
Ее каюта на десятой палубе оказалась уютной пещерой прохлады. На кровати её ждал слон, скрученный из полотенец, и буклет «Программа дня». Оливия вышла на балкон. Внизу суетились портовые рабочие, загружая паллеты с едой. Тысячи яиц, тонны мяса, реки алкоголя, топливо для праздника.
Она выключила телефон. Экран погас, отрезая её от Марка, от «Flux», от новостей про подлодки.
— Ну, поехали, — прошептала она океану.
Жизнь на лайнере подчинялась своим ритмам. Утро начиналось не с будильника, а с солнца, бьющего в панорамное окно. Завтрак плавно перетекал в обед у бассейна, обед, в коктейли, а коктейли в ужин.
На второй вечер Оливия, набравшись смелости (и два бокала «Космополитен» в баре «Schooner»), отправилась в главный обеденный зал. Ей достался столик на шестерых, классическая «русская рулетка» круизов.
Её соседями оказались пожилая пара из Техаса, Боб и Линда. Боб занимался нефтью и громко смеялся. А также и троица молодых ребят из Нью-Йорка, двое парней и девушка. Последняя выглядела как модель с обложки Vogue.
— Маркус, — представился один из парней, сверкнув белозубой улыбкой.
На нем была льняная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу больше, чем требовали приличия.
— Мы празднуем развод Дэвида.
Дэвид, темноволосый парень с грустными глазами, поднял бокал:
— За свободу! И за то, что она не отсудила собаку.
— А я Оливия. Я праздную…
Девушка замялась на секунду.
— Я праздную побег.
— От копов? — подмигнула модель, которую звали Хлоя.
— От бывшего и от цветов, которые не умеют гавкать. Долгая история.
— Звучит как тост! — рявкнул техасец Боб.
Ужин был великолепен. Официанты двигались с грацией балетных танцоров, подливая вино и меняя приборы. Лобстеры, стейки, тающие во рту десерты. Оливия смотрела на Маркуса, который рассказывал смешные истории про свою работу брокером, и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время ей легко. Маркус был красив той легкой, необременительной красотой, которая не обещает вечной любви, но гарантирует отличный вечер.