Иллюзия безопасности, которую дарил этот плавучий город за тысячи долларов за билет, треснула, но ещё не рассыпалась. Мозг современного человека, привыкший к голливудским спецэффектам и шоу дронов, отказывался принимать первобытную реальность войны.
— Это Илон Маск, точно вам говорю! — громко, с нервным, почти лающим смешком заявил полноватый мужчина в гавайской рубашке.
В одной руке он сжимал надкушенный бургер, из которого на палубу капал соус, в другой стакан с пивом.
— Запуск Starlink или испытания новой ступени. Красиво пошли, черти!
— Какой к дьяволу Маск? — рявкнул на него сухой старик с военной выправкой, стоящий рядом.
На его груди болтался бинокль.
— Ты траекторию видел, идиот? Они вышли из воды. Это баллистика. Это «Трайдент» или «Булава».
Мужчина с бургером побагровел. Его мир, уютный мир «все включено», пытались разрушить, и он защищал его с яростью испуганного зверя.
— Заткнись! — заорал он, брызгая слюной и пивом. — Не смей пугать моих детей! Какие ракеты?! Ты больной? Это шоу!
Он толкнул старика в грудь. Тот пошатнулся, но устоял и, не говоря ни слова, с размаху ударил толстяка в челюсть. Мужчина в гавайке рухнул на шезлонги, увлекая за собой пластиковый столик. Женщины завизжали. Где-то заплакал ребенок. Это стала первая кровь той ночи. Не от радиации, а от страха, превратившегося в агрессию.
— Прекратите! — визжала жена толстяка, пытаясь поднять мужа. — Вызовите охрану! Он сумасшедший!
Но охраны не было. Секьюрити в белых рубашках, обычно возникавшие из ниоткуда при малейшем нарушении порядка, сейчас стояли у бортов, такие же бледные и растерянные, как и пассажиры. Они смотрели на небо, забыв про инструкции.
Но тут в карманах, в сумках, на столиках начали оживать телефоны. Спутниковый интернет на лайнере был медленным и дорогим, но он всё ещё работал. Уведомления приходили с задержкой, но они приходили.
Дзынь. Дзынь. Дзынь. Звук, который обычно вызывал раздражение или любопытство, теперь превратился в погребальный звон.
Где-то у бассейна, в зоне «Solarium», закричала женщина. Это был не крик испуга от пролитого напитка или неожиданного брызга. Это был утробный, животный вой самки, которая поняла, что её детёныши мертвы.
— Нью-Йорк… — прохрипел парень в бейсболке «Yankees», глядя в свой смартфон побелевшими глазами.
Он стоял рядом с Оливией, и она видела, как дрожат его руки.
— Господи Иисусе… Гриб над Манхэттеном. Прямой эфир CNN… Они прервались…
— Что?! — качнулась к нему Толпа.
— Вашингтон! — заорал кто-то с другой стороны палубы. — Удар по Вашингтону!
Паника вспыхнула не мгновенно, как порох, а распространилась вязкой, удушающей волной, как разлитая нефть. Люди хватали телефоны, пытаясь обновить страницы, которые зависали, выдавая ошибки.
Те, у кого прогрузились первые кадры, снятые на дрожащие камеры телефонов из окон машин в Нью-Джерси или пригородов, начинали кричать.
Оливия стояла, вцепившись в перила так, что ногти впились в лакированное дерево. Она не доставала телефон. Ей не нужно было подтверждение. Она видела запуск. Двенадцать ракет. Двенадцать городов. Сан-Франциско?
— Нет сети! — истерично взвизгнула девушка-подросток в блестящем топе, тряся айфоном. — Вай-фай отвалился! Мама не отвечает! Папа не отвечает!
Интернет умер. Глобальная паутина, связывавшая этот ковчег с материком, разорвалась. Спутники либо были сбиты, либо наземные станции управления превратились в пепел.
Экран парня в бейсболке погас, оставив лишь крутящееся колесико загрузки.
И вот тогда начался хаос. Богатые американцы и европейцы, занимавшие VIP-ложу с джакузи, вдруг потеряли весь свой лоск. Мужчина в дорогом льняном костюме, который ещё пять минут назад вальяжно потягивал коньяк, теперь расталкивал женщин, пытаясь пробиться к лифтам. Он кричал что-то на немецком, брызгая слюной. Его лицо было багровым от натуги.
В основном бассейне девушки в бикини, которые позировали для Инстаграма с надувными фламинго, теперь карабкались друг по другу, пытаясь выбраться из воды. Одна из них поскользнулась на мокром кафеле и упала, разбив колено, но никто не подал ей руки. Толпа, как единый организм, двинулась к выходам, к каютам, к спасательным шлюпкам. Никто не знал куда, но всем нужно было бежать.