Нет-нет-нет.
Я больше на это не поведусь.
— Ты врал мне!
— О чем ты? – недоумевает он.
— Ты сказал, что мы будем вместе, одни, на этом острове… - начинаю я, но умолкаю, уловив подвох.
— Я позвал тебя с собой, но не говорил, что мы будем одни, - озвучивает Эзра.
— Ну, конечно! – не унимаюсь я, - почему ты не сказал мне, что здесь будут другие!? Например, эта тетка с раком! Как она тут оказалась!? Тоже смотрит за маяком!? Какого черта здесь происходит!? Во что ты меня втянул!? Это какая-то секта!?
— Нет, - возражает он сразу на все мои вопросы.
Пауза. Эзра дает мне возможность продолжить свое наступление, но я жду, что еще он скажет. Я надеюсь, что он хоть попытается оправдаться и все объяснить. Я не хочу разочароваться в нем. В глубине души я еще надеюсь, что все будет именно так, как он мне обещал, а наличие тут чокнутой бабки с одной грудью – просто какое-то недоразумение. Нехилое такое недоразумение!
— Не бойся ее, - вместо этого говорит Эзра, - Елена немного не в себе, но в целом она совершенно безобидна. Она хороший человек, которому пришлось многое пережить…
— Я не боюсь! – обиженно перебиваю я, - я хочу знать, какого черта она тут делает!?
— Ей больше некуда пойти, - просто, словно это само собой разумеется, выдает он, - это место стало приютом для нее и таких, как она.
Мне ничуть не легче от услышанного! Я не подписывалась быть сиделкой в сраном хосписе, находящемся так далеко от цивилизации! Быть может, Эзре и нравится вылавливать из воды самоубийц и утешать чокнутых старух, но не мне. Я не брезгую… нет, ладно, все-таки брезгую. Это наш маяк. Пусть Елена и остальные, кем бы они ни были, катятся на все четыре стороны!
Эзра каким-то образом угадывает ход моих мыслей.
— Ты хочешь прогнать их только потому, что тебе неприятно их присутствие? – строго спрашивает он. Я сразу чувствую себя капризной принцессой, что требует прогнать со двора своего замка презренных нищих.
Боже!
— А если да? – опасливо откликаюсь я, - прогонишь!?
— Да, - говорит Эзра и испытующе смотрит мне в глаза. В этом месте мне полагается ликовать и дожать его до конца, но я тушуюсь. Я представляю, как бедная обездоленная тетка, понурив голову, бредет по перешейку, чтобы дожидаться лодки, что увезет ее обратно в мир, где ей не нашлось места. Просто потому что я, маленькая злобная сучка, указала ей на дверь. Выгнала ее.
Это какой-то трэш.
Эзра добивает:
— Разве ты так жестока, Хоуп?
Он делает еще один шаг ко мне, на сей раз я уже не пячусь, а позволяю Эзре войти в свое личное пространство. Его слова меня отрезвляют. Перед глазами так и стоит эта Елена – с ее землистым цветом лица, шрамом под невзрачными шмотками, погасшими глазами. Мое сердце обливается кровью, но я добиваю себя злыми мыслями:
Катись, сучка. Это мой остров. И мой Эзра. Поищи себе утешения в каком-то другом месте, а лучше утопить.
Да, утопись.
Как та дохлая белка.
— Нет, - говорю я вслух и жмурюсь.
Кажется, я прошла это испытание.
— Ты и я – это неизменно, - шепчет Эзра, и его прохладная ладонь ложится мне на щеку, - как кто-то может этому помешать? В них нет той силы, что есть в тебе, вот они и видят во мне поводыря. Люди любят создавать себе кумиров. Но ты другая. Ты особенная, поэтому я выбрал тебя.
— Выбрал для чего? – взволнованно шепчу я. Во мне остается только эхо прежней ярости, тлеющие головешки. Из них вспыхивают следующие слова. – Заглядывать тебе в рот и звать «учителем»?!
— Нет, - говорит Эзра.
Он притягивает меня к себе и снова целует, страстно, а не целомудренно. Его язык проталкивается между моих губ, а ладони ныряют под свитер, гладят поясницу, перебираются вперед, чтобы накрыть и стиснуть грудь. Через одежду на уровне живота я чувствую выпуклость в его штанах. Ладно, я поняла. От меня не требуется быть послушницей или чем-то там, эта роль отведена бесцветной моли в кардигане, мне уготовано кое-что получше. Он не разочаровался во мне. Он сказал, что я особенная, избранная. Избранная им.
Намерения Эзры вполне очевидны.
Какое облегчение!
Он подхватывает меня под ягодицы и легко отрывает от пола, словно я ничего не вешу. Комната крошечная и до постели ровно два шага его длинных ног. Он садится, устраивая меня у себя на коленях, не переставая целовать. Я пропускаю чуть влажные волосы Эзры сквозь пальцы и ерзаю, притираясь промежностью к его. Мне хочется опустить руку и притронуться к нему там – хотя бы в одежде, а в идеале без нее, но без вина мне недостает храбрости. А тут его взять негде. Догадываюсь, что местные обитатели проводят дни в молитве и посте, а не разгуле и пьянстве. Придется справляться без алкоголя.