Нас прерывает робкий стук в дверь.
Спасибо этим юродивым за чувство такта! Вряд ли унылая Елена пришла бы в восторг, ворвавшись и обнаружив своего учителя и его новую подопечную в таком компрометирующем положении. Только подумать! Еще чуть-чуть и Эзра бы меня трахнул. По-настоящему. И кто просил эту грымзу вмешиваться в такой неподходящий момент?
— Обед готов, - сообщает она через дверь. Я узнаю ее скрипучий голос.
Кажется, я уже ее ненавижу, а я еще не видела остальных. И «девочек». Но мне придется с ними познакомиться. Настрой испорчен. Эзра прислоняется своим лбом к моему, коротко чмокает меня в нос, словно минутой ранее не пожирал заживо, и ссаживает на кровать.
Я бы возмутилась, но он галантно протягивает мне ладонь, и, когда я вкладываю свою руку в его, целует костяшки моих пальцев.
Как это мило!
И здесь он ведет себя куда раскрепощеннее, чем на большой земле.
— Ты проголодалась? – деловито интересуется Эзра.
Да, но не в том смысле. Впрочем, в этом тоже. Мы два часа добирались до пристани, а потом еще неизвестно сколько болтались в море. Утром я успела залить в себя только йогурт в бутылочке. Живот призывно урчит, услышав вожделенное слово «обед».
— Да, - сдаюсь я.
— Просто верь мне, - говорит мне Эзра, прежде чем мы выходим из комнаты, все еще держась за руки.
***
Я поторопилась, избрав главным объектом своей ненависти несчастную Елену. Эта моль и правда абсолютно безобидна, а еще исполнена ко мне какой-то необъяснимой материнской любви, хоть и видит впервые в жизни, что не может не растопить мое сердце. Много хуже, как я и предполагала – те самые «девочки». К счастью, их всего две, а не больше.
Они сами вызвались заведовать кухней и всем, что с ней связано, видимо, чтобы выслужиться. Это очевидно, по крайней мере, по Веронике. Она явно главная в их тандеме, а Лайла просто верная тень, что во всем вторит своей хозяйке.
Вероника, без сомнения, старше меня, но на глаз трудно определить ее возраст. У нее внешность деревенской простушки, которая всю жизнь мечтала стать горожанкой: крупное тело, крупные кости, крупные черты лица, подправленные косметологическим вмешательством. Словом, губы слишком уж огромные даже для ее мощной физиономии. Русые волосы собраны в неопрятную кичку, но неопрятная она только на первый взгляд. Я видела три сотни рилсов о том, как добиться такой нарочитой небрежности, затратив на это гребаный час. В ушах Вероники куча сережек, на руках звенят браслеты. Одета она так, будто приехала не на остров, а на модный хипповский фестиваль. У меня рябит в глазах от обилия цветочных и геометрических принтов ее шмоток. Лайла подражает ей и в этом, но без фанатизма. Но Лайла… будто в размытии, как и все остальные в комнате.
Я особенно тщательно разглядываю Веронику, ибо сразу распознаю в ней конкурентку.
Появление Эзры на кухне она воспринимает так, будто после нескончаемо долгой ночи, на небосклоне наконец-то взошло яркое солнце. Чуть ли не бросается ему в ноги, но, завидев меня, застывает, глупо приоткрыв рот. Она что-то шепчет на ухо Лайле, не сводя с меня глаз.
Она даже накрашена, с ума сойти!
Выходит, ее миновал обряд избавления от тупых привычек прежней жизни, которому была подвергнута я. Ну, по собственной инициативе, разумеется. Надеюсь, что обряд только для избранных.
Пока Вероника и Лайла раскладывают какое-то варево по тарелкам, я занимаю место за длинным столом, подальше от них, и изучаю собравшихся. Больше женщин тут нет, только мужчины плюс минус двадцати-тридцати лет. И все они смотрят на Эзру, как на сраное божество – торопятся обменяться с ним рукопожатием, постоять вокруг, что-то сбивчиво бормоча. Исполнив этот ритуал, они рассаживаются, и смуглый парень, оказавшийся рядом со мной, изволит обратить внимание и на мою скромную персону.
— Как тебя зовут? – сразу спрашивает он, - я Лиам. Это тебя Эзра привез?
Мне не нравится формулировка. Звучит так, будто я какой-то трофей, гребаная безделушка или, быть может, иноверная девушка, захваченная рыцарями во время крестового похода на чужие земли. Я примирюсь с этим, если мне все же уготовано место в постели главаря.
Кажется, есть небольшой шанс.
Но я не одна туда нацелилась. Вероника подплывает к Эзре, покачивая объемными бедрами, и, задрав подбородок, что-то тихо, быстро ему говорит.