И казалось бы, ну что тебе от этого
Чего привязалась к пьяному мужику?
Только вот проблемы, как и неприятные разговоры приходилось терпеть Лере. А иногда даже, буквально, нести тело пьяного мужа на себе до такси или убирать рвоту по всей квартире.
Вот и сейчас Богатырева до конца не могла расслабиться. Голову сдавливало обручем боли, а живот из-за стресса начало неприятно тянуть. Так было всегда во время стресса или переживаний.
Радовало то, что теперь бывший не был её проблемой.
Однако, Быстров, хоть и влил в себя достаточное количество коньяка, но Альберта ещё не выпустил наружу.
Только когда Лера выходила с девушками покурить на балкон, поняла, что задумал бывший муж. Он весь вечер старался подкараулить её, чтобы остаться наедине, но Шумов упорно как квочка всегда находился рядом, а в этот раз упустил.
Ошибка!
Ошибка! Ошибка!
И ещё раз ошибка!
Быстров пропустил на выход Инну с Яной, а Леру потянул за руку обратно на балкон. Его мутные от алкоголя глаза не обещали ей ничего хорошего. Хоть Быстров никогда не поднимал руку на Леру, но ей все равно стало немного не по себе.
— Ле-рааа! Лер-ооочка… Девочка мояяя… — пьяно протянул он. — Что происходит? Давай поговорим.
Она пару раз выдохнула и вдохнула, чтобы унять гнев и сделала шаг назад, упираясь спиной в стенку.
— Влад, думаю, сейчас не лучшее время, чтобы что-то обсуждать. — она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы лишний раз не будить его внутреннего зверя. То есть Альберта.
— А вот и неееет. Я же вижу, как ты смотришь на Шууумова. — язык мужчины уже немного заплетался и слова давались куда сложнее, чем он хотел.
— И как я на него смотрю? — пытаясь унять раздражение, она сделала пол шага назад.
— Влюб… Влюблённо… Ты раньше так на меня смотрела…
— Не думаю, что это теперь должно тебя волновать. Это наше с ним дело.
— И моё! — словно капризный ребёнок взревел мужчина, не хватало только ногой тонуть.
— Быстров, прошу тебя, давай закончим эту клоунаду по выяснению отношений.
— Закончим, когда я скажу, ты… ты поняла меня? — его тон приобретал пугающие нотки. Лера глазами пыталась найти хоть кого-нибудь на кухне, но увы. Да и музыка играла достаточно громко, её никто не услышит.
— Нет, ты больше не имеешь права так себя со мной вести и разговаривать в таком тоне. — хоть Богатырева и храбрилась, однако голос предательски задрожал.
— Что, думаешь твой защитничек тебе поможет? Он же лучше меня да? Или ты с ним такой смелой стала?
— Влад! — не сдержав порыв, рявкнула Лера, о чем сразу же пожалела.
Быстров шагнул ей на встречу, втягивая руку вперёд и обхватывая нежную шею Богатыревой. Она попыталась дёрнуться в сторону от его хватки, но не успела, оставаясь зажатой между стеной и Владом. Его рука угрожающе начала сдавливать горло, быстро лишая девушку кислорода.
— Что… что ты делаешь, Быстров? Прекрати! — Лера вовсе растерялась, пытаясь руками разжать захват на её шее. Слова переходили в невнятные хрипы, а кислород постепенно покидал лёгкие.
— Ты моя! Поняла, да? Ведёшь себя как шлюха! Не стыдно? Чтобы сказала твоя мама? — он орал как сумасшедший, брызжа слюной и впиваясь в неё нетрезвым взглядом.
Хоть в росте у них была небольшая разница, как и в весе, но Быстров оставался крепче за счет мужской силы, которой наградила его природа. Лера трепыхалась в его руках, как мотылёк, попавший в паутину ядовитого паука.
Нет, картинки жизни не промелькнули перед глазами, но ей стало жаль, что она может вот так глупо погибнуть из-за ревности бывшего мужа. Ей стало невыносимо страшно и горько. Мозг из-за скорой потери кислорода и угрозы умереть выпустил через надпочечники лошадиную дозу адреналина, но и он не помог в неравной борьбе.
Силы Богатыревой таяли на глазах, горло нещадно саднило, безумно хотелось вдохнуть немного свежего воздуха. И только лишь в тот момент, когда она почти отключилась, услышала крики Стаса и почувствовала руки Сан Саныча на себе.
Глава 19. НОЧЬ. УЛИЦА. ФОНАРЬ. АПТЕКА
ВНИМАНИЕ! ЭТА ГЛАВА СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ.
Удивительно, насколько быстро близкие друзья могут превратиться в презираемых членов общества. И это те люди, которые приходили к тебе на каждое празднование дня рождения. Иногда оставались ночевать или звонили во время постигших неприятностей. Вдруг и стали чужими. Андрей раньше безусловно мог назвать их своей семьёй. Но теперь в двух из них несомненно разочаровался.