Румпельштильскин огорчился, когда узнал от Пустяка, что она мертва. Не то, чтобы это как-то влияло на его планы, но он хотел встретиться с ней, перед тем, как убить. Дворф был злобным, но у него имелись свои принципы.
На самом деле, ему нужны были её кости, поэтому он и стоял в сырой яме на ночном кладбище в северной Англии.
Спустя ещё пятнадцать минут, его лопата ударилась обо что-то твёрдое, он раскидал грязь и увидел простой гроб. Радость и восторг почти охватили его; он был так рад, так близок! Он очистил гроб и при помощи лопаты приподнял крышку.
Он испытал целый ряд чувств, пока гнев не вырос настолько, чтобы победить все остальные. Дела шли не так, как он ожидал.
Роберт наслаждался ночным воздухом, пока вместе с Лили шёл по Смитуэлл Лейн. Фрэнк пошёл следом, и время от времени, откуда-то сзади было слышно, как он ругался.
— Роберт, я тебе нравлюсь? — спросила Лили.
— Н-н-ну, — произнёс Роберт, застигнутый врасплох. — Да, наверное.
— Наверное? Значит, ты не уверен? — спросила она, не отводя взгляд от дороги.
— Ну, последняя пара дней выдалась нелёгкой. Я думаю, ты удивительный человек, ты красива и загадочна. Хотя, после прошлой ночи чуть менее загадочна.
— Ага, значит, дело в оборотне.
— Нет, дело не в оборотне.
— Врёшь, — сказал голос в голове Роберта.
— Ну, ладно, да, дело в оборотне. Эта твоя сторона меня пугает.
— Ясно.
Несколько секунд, которые показались несколькими жизнями, они шли в неловкой тишине.
— Значит, — сказал Роберт, решив рискнуть, — я тебе нравлюсь?
Лили остановилась и повернулась к Роберту.
— Честно говоря, я не считаю тебя физически привлекательным, ты далеко не самый породистый, ты неуклюжий, не всегда говоришь то, что надо и, помимо всего прочего, похоже, сходишь с ума.
— А, что ж…
— Я не закончила.
— Понял, прости.
— У меня никогда не было возможности создать нормальные отношения, и никогда не будет. От того, какая я, лекарства не существует. То, что ты видишь сейчас, ты будешь видеть до конца своей жизни. Я не старею, не меняюсь, и каждое полнолуние я, скорее всего, буду пытаться тебя убить. Это не та жизнь, какую можно себе пожелать.
Роберт задумался на секунду, пока янтарные глаза Лили сверлили дыры в его голове.
— Я неуклюжий. И я не всегда говорю то, что надо. До вчерашнего утра я всегда чувствовал себя не на своём месте, и, помимо прочего, вероятно, я схожу с ума. Это не нормально.
— Нет, не нормально, — сказал голос.
— Но, то, что ты видишь, ты будешь видеть до конца своей жизни. Возможно, я не изменюсь; вероятно, я стану только хуже. Но теперь я знаю своё место и оно не в этом мире. Оно в Этосторонье. Я — хороший человек, Лиллиан Красноплащ. Я хочу сказать, что готов признать твои недостатки, если ты готова признать мои. Хотя, если я тебя никак не привлекаю, полагаю…
Роберт перестал говорить, когда Лили прижалась своими губами к его губам.
— Целуй! — прошипел голос.
И Роберт поцеловал. Этот волшебный момент наполнил Роберта такой радостью, какую испытывают только дети рождественским утром перед тем, как настаёт время открывать подарки.
Лили отпрянула и задумчиво улыбнулась.
— Я об этом подумаю. — После чего она повернулась и пошла дальше.
«Как по мне, неплохо». Роберт ухмыльнулся и поспешил за ней.
— Значит, Элис Бастинда мертва?
— Думаю, мы найдём её на кладбище, как нам и сказали. Сомневаюсь, что она там, чтобы повеселиться.
— Что, по-твоему, мы там найдём?
— Не знаю.
— А, что будем делать, если дворф там?
— Не уверена.
— Значит, плана у нас нет?
— Нет.
— О, здорово, всё по-прежнему.
Пусто! Её нет! Тела ведьмы не было там, где оно должно быть. Румпельштильскин рыл могилу, ковырялся в грязи, и сам теперь находился в самом грязном настроении. Он ходил туда-сюда, думая, как быть дальше. Без последнего ингредиента заклинание не закончить. Ему нужны кости!
Что-то шевельнулось позади и он завертелся, но не увидел ничего, кроме сотен надгробий, смотревших на него.
— Кто здесь?
Из-за ближайшего надгробия выбежала овца и нахмурилась, глядя на дворфа. У овец с трудом получалось сердиться. Иногда у них получалось улыбаться, но сердитое выражение задействовало другие мышцы и им не хватало концентрации, чтобы выдерживать его долгое время. Обычной овце за всю жизнь удавалось изобразить два, может, три хороших сердитых выражений.
— А, это ты, — сказал дворф и повернулся к могиле.
У надгробия с простецким видом стоял Джек, и он был зол. Рядом с ним на земле лежал большой мусорный мешок.
— Ты! — воскликнул дворф.
— Я, — сказал Джек.
Вспыхнула молния и в небе над Хебдон Бридж начала самоорганизовываться буря.
Похожая буря, хоть и с большей индивидуальностью, бушевала в Долине Бурь. Сверкали молнии, грохотал гром, дождь устремлялся с неба к земле с единственной целью намочить всё вокруг.
Внутри Башни дождевая вода лилась по коридорам, как бывало каждый раз, когда шёл сильный ливень. Дождь погасил несколько горящих факелов, освещавших внутренние помещения Башни, и троллю пришлось постараться, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии. Он ковылял туда-сюда по коридорам, держа в руках палку со свечой, и зажигал погасшие лампы.
— Ты мелкий уродец! — выкрикнул Труляля.
— З'ткнись, — отозвался тролль, зажигая очередную лампу.
— Он не хотел, — крикнул Траляля.
Шляпник с энтузиазмом хлопал в ладоши.
— А ты чему радуешься? — спросил Труляля.
— Для меня честь находиться рядом с вами двумя. Уже давненько вы не были сами собой. Превосходное зрелище!
— Мы не разговариваем с психопатами! — выкрикнул Труляля.
— Это он не разговаривает, — сказал Траляля. — Я со всеми разговариваю.
— Вот, поэтому мамочка любила меня больше, — парировал Труляля.
— Ты же понимаешь, это нелепо.
— Поэтому она больше внимания уделяла мне и игнорировала тебя, жирный ты хнычущий засранец!
— Ты врёшь! — заверещал Траляля.
— Господа, господа, не надо ссориться, — успокаивающим тоном произнёс Шляпник.
Траль изо всех сил старался нахмуриться.
— Вообще-то, мы можем сменить тему. Можем обсудить секрет, что я вам не рассказываю.
Траль прищурился.
— Ты всё болтаешь об этом секрете, но не выдаешь его нам. Это приводит нас к единственному выводу, что ты врёшь.
— О, я не вру. Спросите любого.
— Ты должен признать, количество свидетелей у тебя ограничено.
— Можете спросить тролля.
— Сопливая жаба! — выкрикнул Труляля.
— Вам интересно, как дворфу удалось сбежать оттуда, откуда никто никогда не сбегал.
— Разумеется.
— Но, у вас, конечно же, есть какие-то мысли?
Траль смотрел на Шляпника с безучастным выражением лица.
— Ой, да ладно, вы же должны знать! Хотя бы представление есть у вас? Намёк? Мысль?
Траль продолжил безучастно смотреть.
— Дыра в стене могла быть проделана только компактным волшебным заклинанием. Значит, кто-то принёс его сюда. Кто может входить и выходить из Башни по собственному желанию?
Траль потёр лоб, изображая усердную работу мысли.
— Вы же гораздо умнее, — сказал Шляпник. — Если вы не станете играть в эту игру, я тоже не стану!
Шляпник повернулся спиной к двери камеры, на лице Траля появилась лёгкая улыбка.
— Люди, вроде меня? — предположил Траляля.
Шляпник резко развернулся и ухватился за решётки.
— Да, продолжайте!
— Агент. Это должен быть агент. Но это должен быть агент, который хочет что-то получить. Но единственный способ это «что-то» получить заключается в знакомстве с Румпельштильскином.