Глава 14
Стерлинг все еще пытался убедить себя не заходить в ванную и уговаривал не стаскивать с Бекки полотенце, когда она предупредительно кашлянула.
— Спасибо, — проговорила она хрипло, словно так же, как и он, томилась от интимности момента. Девушка выглянула за дверь и протянула руку к сумке.
Стерлинг поспешно отдал ее и отвернулся, прилаживая мучительно упершийся в молнию затвердевший член, который уже пульсировал от боли. В кожу крошечными острыми иглами впилось сексуальное напряжение. С рычанием Стерлинг пнул треклятые драные картинки, ногой опрокинул стул, отправив того к стене. Все равно это не избавило его от засратых электрических разрядов, так и пронзающих тело; он упал и сделал сто отжиманий. Член все еще пульсировал. Дерьмо. Чертов стояк упрям, аки баба. Стерлинг опять сто раз отжался. Снова завибрировал мобильный, и Стерлинг выругался. Маркус совсем вылетел из головы.
Он вскочил на ноги и, устроившись в кресле за столиком, открыл смс-ку:
«Где бабло?»
Из ванной комнаты донеслись звуки работающего фена, когда Стерлинг отправил ответное смс:
«Где мой айс?»
Маркус: «Ты же не станешь втирать, что вмазываешь его сам?»
Стерлинг: «Твоя супермысль по этому вопросу такая же стремная, как попытка охмурить монахиню».
Несколько секундная пауза, затем:
«Ни хрн не плчшь больше дозы».
Стерлинг фыркнул. «Слово не воробей».
Маркус ответил: «Не я нарушил часть сделки».
Стерлинг начал было печатать, но тут отворилась дверь в ванную комнату, и Стерлинг чуть было не проглотил язык. Бекка распустила гладкие и блестящие волосы, губы подкрасила розовым, кожа была бледной и сияющей — она походила на ангела, спустившегося с небес, дабы спасти его грешную душу. Помимо воли взгляд пропутешествовал по узким, синим джинсам, серебристым на ремешках сандалиям, что открывали изящные стопы. Затем вернулся к голубенькой кофточке с восхитительно глубоким вырезом.
Крутя пальчиком шелковистый локон, Бекка подошла к столу.
— С трудом верится, что одежда пришлась по размеру.
— Твои вещи доставят позднее, — заметил Стерлинг. Дотоле добыча должна расставить приоритеты, но он говорить ей об этом не стал.
— Я всецело удовлетворена, — заявила девушка. — Ты не поверишь, как это чудесно принять душ и надеть чистую одежду, которая не вызывает чувства, что я была звездой какой-то там порнушки.
Взор Стерлинга прилип к ее лицу, в желудке стал разрастаться тяжелый ком гнева.
— Прости, что позволил Тэду вытащить меня за дверь той ванной. Я бы никогда не впустил его внутрь.
Ее щеки порозовели, и Бекка села за стол, изо всех сил стараясь казаться беззаботной от оброненного комментария, но ее выдала заметная дрожь, сотрясавшая нежное тело.
— Не люблю говорить об этом человеке. Он, возможно, и был вынужден держать от меня свои лапы, зато морально насиловал так часто, что по спине мурашки бегут при одной только мысли об этом.
Внутри Стерлинга клокотала огневая ярость, перемешанная с кислотной толикой вины в первую очередь за то, что позволил Бекке находиться подле него.
Бекка втянула носом воздух.
— Как вкусно пахнет едой.
Он потянулся к сумке и вынул для нее гамбургер и картофель-фри.
— Остыла уже, наверное.
— Ну и пусть, — отмахнулась девушка, схватила брусочек и понюхала. — Я прямо ожила, поскольку держу наивкуснейшее фри. — Она развернула свой гамбургер и разложила картофель на бумажном пакете. — Я действительно голодная как волк. Это впервые за… ладно, очень долгое время. Кетчупа не найдется?
Стерлинг выложил из сумки пакетики и разложил их на столе, после чего сходил к холодильнику.
— У меня есть вода и «Доктор Пеппер».
— И никакой колы? — насмешливо ужаснулась Бекка.
— У меня реально серьезная зависимость от «Доктора Пеппера», — признался он, передавая ей баночку. — Док Келли (босс нашего научного коллектива) адски достает меня из-за этого. Якобы сахар вреден организму.
Она согласилась на содовую.
— Но ты, полагаю, не согласен? — Она послала ему улыбку, легкую и исполненную юмора. Напряжение от ее требования представить доказательства, что он не работает на Адама, ненадолго исчезло. То был первый раз, когда Стерлинг видел ее непринужденной и влюбился в нее такую. К тому же он ощущал себя полнейшим засранцем, потому как собирался усмирить ее, предав тем самым те с трудом заработанные крохи доверия.