Бекка смочила свои внезапно пересохшие губы, обведя взглядом его возбуждающее тело, упругие мышцы, выпуклые и рельефные во всех нужных местах. Ее глаза задержались на его прессе — ох, вот это мужчина. У него был пресс. Очень-преочень восхитительный пресс. Высеченные как из камня углубления с роскошными впадинками и возвышенностями, которые так и хотелось приласкать язычком. И просто жизненно важно облизать, каждую из них. Бекка сглотнула, теперь уже пересохло в горле; ее взгляд пропутешествовал к выделяющейся эрекции. Большой, тяжелой и готовой. Бекка уже была влажной. Она сжала бедра, пытаясь унять тамошнюю боль.
Часть ее хотела сорвать с себя одежду и просто познать все то совершенство, что возвышалось перед ней. Другая же желала смаковать каждую секунду созерцания, изыскания, касания.
Неспешно ее взор поднялся к его глазам, в глубинах которых тлел огонь.
— Могу я его потрогать? — осведомилась девушка.
— Если ты это не сделаешь, — откликнулся Стерлинг, — мне, возможно, придется умолять об этом.
Стерлинг, голый и умоляющий. Теперь-то Бекка окончательно уверилась, что умерла и попала на небеса.
Глава 22
В сознание Стерлинга ворвались эротические картинки, когда к нему направилась Бекка. Он с нетерпением дожидался момента, когда к нему прикоснется эта роскошная, сладенькая и невероятно сексуальная женщина. Она остановилась перед ним, ее взгляд встретился с его, и между ними распространился бушующий пламень. Стерлинг чуть покачнулся, а потом беззвучно обругал сам себя, пусть даже его одолевало очень мужское, крайне варварское желание схватить ее в охапку и объявить: «Моя». Он понимал, что такой шаг не был бы верным. Как и тогда, когда мужчина знал, что именно нужно заказать для нее в ресторане, ничто не могло предсказать о ее способности выйти из-под контроля. Ну что же, Бекка исправит. Пусть она пожелает, что душе угодно, Стерлинг захочет то же самое.
Ее ресницы медленно опустились, когда девушка прижала ладонь к его груди. Она была мягкой и прохладной — это составляло приятный контраст с конечностями, которые объяло пламенем, спиралью разворачивающимся между ними. Бекка растопырила пальцы, кончиками подушечек провела вниз, к нижней части живота, а потом распластала пятерню, дав понять, что не собирается останавливаться на достигнутом. И Стерлинг, так же как и его член, это знали. Последний встал по стойке смирно, запульсировав от нетерпения; сердцебиение бешеным стуком отдавалось в ушах Стерлинга.
Беккины пальчики прошлись до основания его возбуждения, и, лаская, обратно к головке. Член от наслаждения сразу же дернулся.
Бекка втянула ртом воздух и попробовала было отнять руку, подняв взгляд на Стерлинга. Тот не успел себя остановить, украв-таки крупицу того контроля, от которого пообещал отказаться. Его ладони сомкнулись вокруг ее, накрывая Беккины пальцы поверх его члена.
— Не останавливайся, — приказал он, едва признав в хриплом голосе свой собственный.
Ее зубы прикусили нижнюю губу, и Стерлинг почти застонал. Похоть, походившая на четыре всполоха пламени, лизала его конечности. Этот нежный, янтарный взор обычно был полон невинности; пых — и невинность канула в небытие. Теперь в ее глазах светилось сочетание желания и сомнений. А потом, благословенна будь, рука сжалась вокруг него.
— О да, сладкая, — прохрипел он, отпуская ее руку, чтобы предоставить Бекке свободу действий, поскольку она задвигала рукой по его члену.
— Тебе так нравится? — осведомилась она, скорее подначивая его, нежели спрашивая.
— Просто внесу ясность, — произнес Стерлинг, в его голосе послышалась мука. — Ты можешь делать со мной все, что угодно… и мне это понравится. — И поспешил исправиться, добавив: — В разумных пределах, конечно же, зубы — это сексуально, но не за гранью приемлемого использования. И, будучи ученым и все такое, как я знаю, в тебе есть тяга к экспериментам. Не стесняйтесь, удовлетворяй ее. Просто дай ей возможность проявить себя.
Бекка разразилась смехом, ослабила на нем хватку и начала дразнить пальчиками.
— В жизни не знала никого столь же совершенного, как ты, Стерлинг.
— То же самое могу сказать и о тебе, дорогая, — сумел выдавить он, стараясь не зацикливаться на том, как ее голос играет на струнах его нервных окончаний, напоминая мелодичный афродизиак, помогая ее руке продлить его страсть. О, да. Он умрет, если в реально ближайшем будущем не познает влажный жар ее тела, обернутый вокруг него.