Бекка охнула и спрятала лицо у него на плече. Стерлинг прижал ее к себе, вошел до упора, и Бекка задвигалась в исступленном ритме, говорящем, что она уже на грани… приближается. И он унес ее туда, унес их обоих — жестко вбиваясь, притянул поближе и стиснул в объятиях, пока не, застонав, застыл за секунду до того, как ее тело сжало его член и начало сокращаться.
Где-то неподалеку воздух расколол мощнейший звон. Ее оргазм вызвал взрыв стаканов — двух, может, даже трех. Стерлинга не взволновало это, да и ее, похоже, тоже. Бекка прижалась к нему, а он вышел из нее по самую головку и вновь погрузился одним долгим, томительным движением. И с низким гортанным стоном Стерлинг взорвался, выплеснув внутри нее семя. Он ослеп — в сознании образовался черный вакуум, что взорвался разноцветным фейверком наслаждения.
Бесконечные секунды спустя они, обессилев, обмякли друг на друге; Стерлинг мог бы держать Бекку так вечно. Она провела пальцами по волоскам на его груди и, привалившись к спинке стула, поглядела на него, когда до нее вдруг дошло.
— Мне послышалось, будто что-то разбилось, когда я…
Он выгнул бровь.
— Кончила? Испытала оргазм? Перевернула мой мир с ног на голову?
Бекка распластала на его груди ладони.
— Тебе так нравиться вгонять меня в краску, да?
Улыбаясь, Стерлинг провел пальцем по ее щеке там, где выступили алые пятна.
— Ты так прелестна, когда краснеешь.
— Спасибо, — сказала она робко, хотя стесняться с ним в этот момент явно не было причин.
Блин, она такая обворожительная и сексуальная.
— Мне понравилось возбуждать тебя настолько, что ты разбиваешь стаканы, — признался Стерлинг. — Это льстит моему мужскому самолюбию. Но если тебя это тревожит, давай опробуем ту штуковину с якорем. Тебе обязательно нужно попрактиковаться контролировать свою реакцию. — Он пошевелил бровями. — В качестве практики можем использовать оргазм. Но мне надо уточнить. Ты использовала меня ради секса? Потому что, даже если это так, то я как-нибудь смогу это пережить. Просто хочется знать.
Самое странное — то, что начиналось, как шутка, заставило Стерлинга алчно жаждать ответа, а внутренности скрутило в узел, пока он дожидался его.
— Я умираю, Стерлинг, — сказала она, внезапно посерьезнев. — Естественно, я использую тебя ради секса.
От прозвучавших слов его сердце разлетелось на тысячи осколков, и он обхватил ее лицо ладонями. Господи, как же он надеялся, что они спутники жизни, ведь тогда он с легкостью бы ее спас. Но Стерлинг не сдастся, не позволит ей отречься.
— Ты не умрешь, — объявил мужчина. — Я не дам.
— Это, — прошептала она, — это просто безобразие, и, прошу тебя, прекрати. — В голосе послышался гнев. — Говоря такое… ну, что спасешь меня… это некрасиво. — Бекка отпихнула его, попытавшись встать.
Стерлинг удержал ее.
— Бекка…
— Нет, — отрезала та. — Пусти меня.
Стерлинг притянул девушку к себе и, уткнувшись лицом в ее шею, вдохнул едва уловимый аромат.
— Нет. Ни за что.
Вместо этого, он поднялся и отнес Бекку к вожделенной горячей ванне. После этого он ее накормит и отнесет в свою постель. А если ей вздумается поспорить, он мигом покажет, кто тут кем командует.
А притворись Стерлинг, что она — им, то авось Бекка и поведется.
Сабрина сделала вздох от сладостно блаженного удовлетворения, когда Айсмен слез с нее и сел на край кровати, чтобы избавиться от презерватива. Он настаивал на их использовании, хотя она и сказала, что на таблетках и ничем не больна.
Ему не нужны «малявки», сказал он с некоторой презрительностью в голосе. А она что? Сабрина видела, как ее мама была привязана к дому и детям, а папа шлялся по бабам, как… ну, она.
Сабрина же не так глупа, как мамочка. Ей известно, что путь к сердцу мужчины лежит через его член, а не полный орущих младенцев дом. Она знала, как удержать человека, вроде Айсмена, мужчину, искушенного в страсти и власти.
Девушка перевернулась на живот и положила подбородок на переплетенные руки, наблюдая, как Айсмен налил себе, как это всегда было после секса, виски. Специально для него у нее им был заполнен целый бар, что было плевой задачей, если ты работаешь в казино, да и живешь в одном из них. Все формы удовлетворения. В любом случае, ему понравилось. И этим наградила его она. Айсмен же в ответ «осчастливил» ее своим высокомерием и равнодушием. Но это было в порядке вещей. Тех самых, которые ее так возбуждали. Сабрине не были нужны букетики, мать их, «анютиных глазок» и целование ног.