— Так что же мы будем делать с Тэдом? — осведомилась она.
Айсмен бросил взгляд через плечо.
— Избавимся от него, — заявил он. — Заманим в ловушку, а потом грохнем. А Ребекку Бернс тем временем ожидает сюрприз, если мы так ее и не поймаем. Сейчас же нам предстоит иметь дело с Тэдом. Подержим его в плену столько, сколько мне вздумается, вытащим из него все о деятельности Адама, а потом я пристрелю ублюдка и пущу его ко дну реки, если понадобится.
— Хорошо, — торопливо согласилась Сабрина. Ревнивцы в ее вкусе, хотя и грубый подход Тэда также не был противен. Его таланты были обширны. — В ресторане он появился прямо-таки из ниоткуда.
— Точно, — произнес Айсмен, вскакивая и поднимая с пола штаны.
Он бросил взгляд на циферблат.
Пока Айсмен это делал, Сабрина любовалась его задницей. Это был красивый, упругий и атомный экземпляр. Ей не хотелась, чтобы его скрывали.
— Сладенький, не уходи, — протянула она. — Я еще не насытилась тобой.
Он застегнул на ширинке молнию.
— Взгляну, как там охрана. Постараюсь выяснить, чем на сей раз нас поразит Тэд. Не по мне сюрпризы, которые ты устраиваешь.
Сабрина поднялась на ноги и надела чистый розовый халат.
— Тебе же понравилось, когда я спряталась под столом и заставила кончить, пока ты разговаривал с секретарем.
Он окинул взглядом ее наряд.
— И я тебя предупредил, чтобы не вздумала снова это повторить.
Чтобы все было под его полным контролем. Да запросто. Она уловила суть. Но также знала, что он не хотел этого.
— Когда мы сможем избавиться от Tэда? — полюбопытствовала Сабрина, провожая Айсмена до двери.
Тот повернулся и прислонился к раме, скрестив руки на широкой груди.
— На что ты готова пойти, чтобы избавиться от него?
В желудке начало подниматься неприятное предчувствие.
— Что ты имеешь в виду?
Айсмен устремил на нее взгляд своих стальных, холодных как лед, глаз, а потом грубо притянул к себе.
— Поиграй с ним в те же игры, что и со мной, — произнес он. — Соблазни его в том месте и заставь отвлечься, что сделает его уязвимым, и я смогу его убить, пока он не удрал.
Сабрина едва верила собственным ушам.
— Ты хочешь позволить этому человеку еще раз ко мне прикоснуться?
— Я лишь желаю, чтобы ты могла помочь мне уничтожить его, — рявкнул он, подтащив ее поближе, голос его прозвучал отрывисто. — Ты ведь хочешь порадовать меня, Сабрина?
— Я предпочла бы доставлять тебе удовольствие в твоей постели, а не в чужой, — отозвалась девушка.
Вот как оно бывает. Женщина, что управляет человеком у власти, «вертит» им так, как не сможет никто другой.
— Но ты сделаешь это, — проговорил Айсмен. Это был не вопрос.
В груди что-то стало рассыпаться на мелкие кусочки.
— Да.
Его губы медленно изогнула улыбка, прежде чем он смял ее губы поцелуем, насилуя их и жадно проникая к ней в рот. Но власть эта, поняла она, не для нее. Сабрина лишь пешка во всей игре. Несколькими секундами позднее он отодвинул ее и, не проронив ни слова, даже не посмотрев на прощанье, ушел.
Айсмен попросил, чтобы Tэд снова к ней прикасался. Сказал — нет, приказал, ожидая, что она «поспособствует» желанию Тэда угодить ему.
Сабрина прислонилась к двери и сползла по ее поверхности. В глазах защипало — слезы! Нет. Нет. Нет. Она стиснула кулаки, отчасти зарычав, отчасти закричав на всю комнату. Сабрина не такая, как мама. Она не станет проливать слез из-за мужчины, особенно если тот использовал ее, ибо не родился такой кобель, который, «заботясь» о ней, попросил бы то, что посмел Айсмен.
Айсмен не лучше Тэда, прозрела девушка. Они оба пускали ее в ход друг против друга, лишь бы добиться могущества и контроля. Вкус этой ненасытности она только что попробовала на губах Айсмена.
Ни хрена, она не такая, как мама. Не глупая и не слепая. Если хочет выжить в этом, то должна следить за собой. Сабрина сделала вздох. У Айсмена был план. Ну что же, и у нее тоже.
Бекку окружала простая белая плитка и серебристые аксессуары, когда она лежала, расслабленная, в ванной, дожидаясь Стерлинга, который в настоящий момент пропадал на кухне. Появившиеся благодаря шампуню пузырьки избавили ее от безнадёги и приступа внезапной застенчивости, покрыв до самых плеч. Ноги были вытянуты вперед, голова же упиралась в стену.