Прибежал рассыльный и нарочито громко крикнул:
— Вахтенный! Пропусти мичмана к командиру! Федор Запорожец ступил на палубу, и, казалось, даже голова у него закружилась. Его корабль! Его родная палуба! Здесь все до последнего винтика — его!
А что же теперь?.. Теперь он пришел сюда как посторонний человек, как гость, может быть, и не желанный. Еще неизвестно, как примет его старший лейтенант.
Баглай встретил его стоя. Мгновенно окинул взглядом невысокую стройную фигуру мичмана, заметил новенькие ордена и, не скрывая своего волнения, сказал: