Вдали слышались крики, шаги, команды. Кто-то разбегался в другую сторону, кто-то уже рвался вперёд. Началось. Всё началось.
Картинка с полями арены сменилась обратно на студийный фон: глянцевый, тёмный, строгий. Ведущий стоял в том же месте, где и раньше, только теперь позади него вращалась полупрозрачная голограмма — карта арены, разделённая на секторы. Некоторые зоны пульсировали красным, другие — серым. Контуры слабо мерцали, как границы невидимой шахматной доски.
— «Теперь — немного статистики. 26% умрут от обезвоживания.
На экране вспыхнула инфографика. Пульсирующий синий силуэт, рядом — иконка пустой фляги.
— «Температура в центральной части арены — 42°C. Влажность — 9%. Без укрытия — ожоги за час. Смерть — за восемь, максимум десять. Особенно у тех, кто не умеет быстро бегать.
Мэй сжала колени сильнее. Рядом мать чуть заметно покачивалась вперёд-назад, будто пыталась унять дрожь.
— «15% — станут жертвами так называемых климатических ловушек. Песчаные воронки, участки разреженного воздуха, ядовитые испарения. По нашим данным, около 40% из них не заметят угрозу вовремя. Смерть — в пределах пары часов после попадания».
Новая схема. Воронка, в центре которой пульсирует череп.
— «более 27% — по предварительным данным — погибнут от контакта с заражёнными. Прокажённые, как вы знаете, не являются частью основной системы Жатвы, но заражённые кочуют по северо-западному краю. Перемещаются быстро. И если почувствуют запах крови…»
Он сделал короткую паузу, чтобы зрители могли «вкусить» ужас.
Мэй резко подняла голову. Губы дрожали.
— Она там?
— Она там, — глухо прошептала мать.
На экране тем временем снова мелькнул логотип Империи.
— «Трансляция продолжается. В течение ближайшего часа зрители смогут ставить ставки.»
График начал меняться в реальном времени. Имена участников — пока только по инициалам — начали ползти вверх и вниз.
Ноги несли по пустыне, как будто она оказалась в зоне 5, будто снова бежала со всех ног, в поле, от молний.
Двенадцать километров. Столько до ближайшей точки перехода во вторую зону. Отсюда — из старта, из «контейнера смерти», куда их выкинули, как мясо на арену, — и до тех мест, где начинаются хоть какие-то деревья. Хоть какая-то тень.
Спина Лилит уже вся взмокла. Пот пропитал форму. Лук тянул плечо, мешал дышать. Но она не отпускала его — сжимала в кулаке, как будто это был её собственный шанс. Пусть и хрупкий.
Слева кто-то резко закричал. Крик оборвался хрипом. Она не обернулась. Не хотела знать. Кто-то вытащил нож первым.
«Бежать. Только бежать. Пока есть ноги — не имеешь права останавливаться».
Губы потрескались. Каждый вдох — как стекло. Сухой ветер с хрустом врывался в нос и лёгкие.
Через километр ноги стали тяжелеть. Через три — затекли руки. Через восемь — она почти не видела перед собой.
Когда она, наконец, добежала до разлома в ландшафте — тонкой линии, за которой начиналась другая почва, другой цвет земли — её ноги просто отказали.
Деревья впереди выглядели как мираж.
Лилит сделала шаг… ещё один… и упала.
Просто отключилась — в траву, в пыль, в жёсткие колючие стебли. Ударилась плечом, лук выскользнул из пальцев.
Сердце билось где-то в горле. Лёгкие хрипели, будто забиты песком. Всё тело пульсировало.
Сверху на неё повернулась камера. Она знала, что их снимают. С самого старта. Сотни, тысячи глаз.
Но ей уже было всё равно.
Она добежала.
И если бы кто-то сейчас подошёл — она бы даже не встала. Тело не позволит.
Дышать было больно. Но она жадно вдыхала. Пусть даже грязь — она была настоящей. Пусть даже тут могли быть капканы или змеи — она больше не могла стоять.
Она не знала, сколько времени прошло с момента старта. Им не давали часов. Не давали ничего, кроме их выбора. Её выбор был лук. Но от него не было толку, если мышцы не слушаются, если пальцы не могут держать тетиву.
Наконец — с усилием — она разжала руки и медленно перевернулась на спину. Над головой тянулись ветви деревьев — худых, высоких, обгорелых по краям. Это была уже не пустыня, но и не спасение.
«Дальше,» — подумала Лилит. — «Просто… иди дальше.»
Она не поднялась сразу. Сначала села, медленно, через боль в животе и спине. Стиснула зубы. Подтянула ноги. Согнулась, уткнувшись лбом в колени. Дождалась, пока перестанет кружиться голова.
Потом — поднялась.