-Я бы назвал ее иначе...- сам не заметил, как сказал это вслух.
-Как?- в голосе, прозвучавшем над плечом, слышна была улыбка.
-Потерянная мечта...-память снова обожгла каскадом картин прошлого. В ушах зазвучал любимый голос- 'человек живет пока мечтает'... А я живу? Мечтаю? Нет, разучился. Рука рефлекторно сжалась, костяшки побелели от нового приступа застарелой тоски, давно превратившейся в привычную боль. Но когда он смотрел на эту фотографию, боль снова оживала, становилась острым кинжалом. Сайер вдруг осознал, что с кем то говорил, и обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина, улыбчивый, со светящимися, шальными от радости глазами. Сам фотограф, понял Сайер.
-Понравилось?- незнакомец кивнул на снимок, и без перехода протянул руку.- Я - Бурак Ойкан. Собственно, это моя выставка.
-Керем Сайер,- Керем пожал протянутую руку.- У вас неплохо получается. Мне нравится. А.... Кто на фото?
-Да так. Одна моя... знакомая. - Керем метнул острый взгляд на собеседника, почуяв заминку в ответе. Но фотограф сразу продолжил, светло улыбаясь: - Все это благодаря ей, она организовала выставку. Я вас непременно познакомлю, она должна быть, но опаздывает. Наверно, как всегда, забегалась.
Подошли журналисты, и Керем ответил на какие то вопросы, но взгляд то и дело возвращался к снимку. Да нет, это игры одинокого сердца. Сайер, ты дошел до ручки. Везде тебе Она мерещится...
Бурака позвали, и он, извинившись, исчез среди людей. Керем прошел дальше, он хотел быстро пройти всю выставку и убраться. Он уже сделал то, что обещал Муру, а после увиденного тоска стала слишком сильна, и хотелось одиночества. Но стоило войти в следующий зал, как с губ почти сорвался стон. Это было, как удар под дых, внезапный, лишающий дыхания. С черно белой фотографии на него смотрели Ее глаза. Взгляд Керема лихорадочно метался по родным чертам, отмечая все, каждую мелочь. Она стала... Другая. Более спокойная. Из облика исчезла бесшабашность, зато с лихвой появилось женского очарования. Она и так всегда была прекрасна, но на этом снимке... Притягивала магнитом, сводя с ума от желания коснуться губами каждой черты. До боли знакомый разлет бровей. Пушистые ресницы обрамляют самые красивые в мире глаза. Почему снимок черно белый? Какие у нее глаза сейчас? Раньше они могли менять оттенок, в зависимости от настроения. Когда она смотрела на него, они были цвета теплого шоколада и в них мелькали золотые искорки... Как больно... Грудь словно сжали тиски и невозможно сделать вдох. Но и взгляд оторвать нет сил. Керем остановился на губах. Такие, как он помнил. Чувственные, мягкие, нижняя чуть полнее верхней... Сайер закрыл глаза. В виски стучал пульс. Не показалось. Там, на том снимке, тоже она.
-Керем бей! Вы же интересовались, кого я снимал. Так вот, позвольте вам представить...- за спиной раздался голос Бурака, и Керем медленно обернулся, уже зная, кого увидит.- Зейнеп Йылмаз.
Керем постарался нацепить непроницаемое выражение лица. Но глазами буквально пожирал ее, стоящую возле этого фотографа, который сейчас только мешал. Сердце рвано и больно билось в груди, и в то же время, Сайер осознавал, что он, чуть не первый раз за 10 лет, жив. И видит краски мира. Как все просто, она рядом и мир меняется. Она моя душа. Изменилась. Стала тоньше, изящнее, женственнее. Но это по прежнему она. Слух избирательно уловил из трепа фотографа главное. Фамилия прежняя. Взгляд метнулся к нежным пальцам - кольца нет. И захотелось облегченно выдохнуть. Она не замужем! Сайер все оттягивал момент, когда придется посмотреть ей в глаза. Боялся, что они стали чужими. Но все же набрался даже не смелости, лихости, и вскинул взгляд. На него смотрели глаза цвета остывшего кофе. И в них была растерянность, непонимание, под которыми Керем разглядел почти те же отголоски боли и тоски, какие выворачивали наизнанку его. Но Зейнеп тут же взяла себя в руки - он четко уловил момент, когда она закрылась - и нарушила подзатянувшуюся паузу.
-Здравствуйте,- родной голос прозвучал слегка хрипло.
-Здравствуй...те,- почти забытая широкая улыбка непроизвольно легла на его губы.- Красивая м...- он запнулся, увидев негодование в глазах, и мгновенно исправился:- Вы очень красивая, настоящая модель.
Зейнеп сухо кивнула, принимая комплимент, но Керем успел заметить пальцы, судорожно сжавшие клатч.
-Можно вас сфотографировать?- какой то репортер подлетел, и, пока Зейнеп не успела отказаться, Керем обнял ее за талию и развернул к объективу.
-Улыбайся,- прошептал он рядом с ее ушком, вдыхая такой родной запах, с удовольствием замечая, как от его дыхания по девушке пробежала волна дрожи. К дьяволу репортера, этот снимок не пойдет дальше рук самого Сайера. Но упустить шанс коснуться ее? Нет уж!..
-Зейнеп, пойдем, нам надо кое что уладить!- Керем был готов убить Бурака, так невовремя влезшего между ними. Но Зейнеп мгновенно ухватилась за эту возможность и ушла. Керем проводил ее глазами. Он понимал, она сбежала. От него сбежала. Снова повернулся к портрету. Красивая моя... Я не разучился еще читать тебя. Значит, ты все такая же, как я помню... Все еще моя.