Ее голос прозвучал неуверенно, будто она боялась спугнуть эту хрупкую надежду.
— Кажется, — согласился старик.
Но она была права. Это стало заметно по тому, как ветер перестал яростно бить в оставшиеся стены. Порывы стали реже и слабее. Дождь почти прекратился.
— Ты как? — тихо спросил Денис, повернувшись к Ане.
Она сидела, прислонившись к его плечу, и все это время баюкала спавшую дочь.
Девушка медленно подняла голову. Лицо её было бледным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, но во взгляде уже не было того животного ужаса. Она вымученно улыбнулась.
— Да вроде жива. Хотя и не верится.
Голос был хриплым.
— А ты?
— Нормально, — пожал он плечами. — Я даже и предположить не мог еще сегодня утром, что этот день так закончится. Что такое вообще возможно.
— Я тоже, — согласилась она.
Потом помолчала и добавила, глядя ему прямо в глаза:
— Спасибо тебе.
— За что? — искренне удивился парень.
Он не чувствовал себя героем. Он просто делал то, что должен был, чтобы выжить.
— За то, что не бросил. За то, что помог мне и Полине. Если бы не ты… я бы не…
Она не договорила. Девушка просто подалась вперёд и поцеловала его в губы. Денис почувствовал, как краска смущения заливает щеки. Как это не удивительно, но это первый поцелуй в его жизни. Парень что-то невнятно пробормотал себе под нос, вроде «да ладно, перестань», и отвернулся, не зная, как реагировать на эту благодарность.
Денис с усилием поднялся на ватные, непослушные ноги. Мышцы болели от перенапряжения. Он подошел к пустому проему окна, из которого открывался вид на залив. К нему, кряхтя, присоединился старик из спасенной им пары. Вдвоем, молча, они уставились на то, что предстало их глазам.
Уровень воды медленно, но верно снижался. Мощность волн спала. Теперь они лишь лениво перекатывались, но течение все еще оставалось сильным и опасным. Отступающая вода обнажала картину тотального, апокалиптического разрушения. Это был пейзаж из фильма-катастрофы. Перевернутые, полузасыпанные мокрым песком и темным илом машины торчали из воды под немыслимыми углами. Всюду громоздились груды обломков от снесенных кафе и домиков баз отдыха. Остатки палаток были перемешаны с личными вещами людей, одеждой, сумками, детскими игрушками. Все это превратилось в единую грязную массу. И самое страшное, среди этого хаоса тут и там виднелись тела. Тела людей, застрявшие в обломках или просто лежащие на отмелях. Вода отступала, оставляя после себя огромные лужи, глубокие промоины и обрывы там, где еще утром был пологий песчаный берег.
Спасатели добрались до них ближе к шести вечера. Денис увидел их оранжевые каски и лодку, которая с трудом пробиралась между обломками. Они были первыми представителями внешнего мира, которых их группа увидела за последние несколько часов. Им помогли спуститься по штурмовой лестнице, так как их здание превратилось в неприступный утес. Затем их погрузили в кузов большого военного грузовика, который мог проехать по затопленной местности, и повезли прочь с косы.
Дорога была кошмаром. Денис сидел, тупо глядя по сторонам, и его мозг отказывался в полной мере осознавать увиденное. Коса оказалась мертва. Он видел те ужасные разрушения, которые окружали его. Пострадала не только зона отдыха, но и сама станица Должанская. Дома в прибрежной зоне были подтоплены, а некоторые, построенные из легких материалов, полностью разрушены. Улицы в нижней части превратились в реки.
Вечер опустился на землю быстро. К девяти часам ветер окончательно стих, а дождь прекратился. Тяжелые облака, принесшие столько бед, начали расходиться, и на потемневшем небе взошла холодная, безразличная луна. Ее свет залил изуродованную землю, превратив ее в сюрреалистический лунный пейзаж.
Вода отступила почти до своей обычной отметки, но береговая линия изменилась до неузнаваемости. Повсюду лежали толстые слои грязи, ила и песка. Воздух пропитывал тяжелый запах. Смесь моря, гнили, тины и пролитого из баков разбитых машин бензина. Азовское море, виновник трагедии, теперь успокоилось. Оно тихо плескалось у нового берега, но выглядело чужим, темным и зловещим.
Работа спасателей шла полным ходом при ярком свете мощных прожекторов, установленных на уцелевших участках. Эвакуация продолжалась. На въезде в станицу были развернуты временные пункты помощи, полевые кухни и медицинские палатки. Люди, пережившие шторм, в шоке сидели на земле или на скамейках, завернутые в сухие одеяла. Их лица были пусты, а взгляды устремлены в никуда. Началась самая страшная процедура. Процедура опознание погибших. Тихий плач и громкие истерики разрывали ночную тишину. Коса, еще утром этого дня кипевшая жизнью, смехом и музыкой, превратилась в огромную братскую могилу под холодным светом луны.