Лыков прильнул к боковому стеклу. Картина внизу была нереальной. Вся узкая полоса Долгой косы была усеяна тысячами людей, сотнями машин и палаток. Яркое, разноцветное месиво, которое с высоты казалось муравейником, в который кто-то ткнул палкой. Они видели, как сильные порывы ветра срывают с пляжа зонты и легкие тенты, гонят по песку надувные матрасы. Море у берега потемнело и вспенилось, высокие волны уже начинали облизывать первые ряды автомобилей, припаркованных у самой воды.
— Самоубийцы, — пробормотал бортинженер, старший лейтенант Пётр Зубов, выглядывая из своего блистера.
Зубов был самым старшим в экипаже, седой и ворчливый мужчина, повидавший на своем веку многое.
— У них штормовое предупреждение было еще со вчерашнего дня. Нет, надо ж в самую задницу залезть.
— Да ладно тебе, Петр Семеныч, лето, отпуск, — попытался разрядить обстановку Лыков. — Кто ж знал, что так резко накроет.
— Знали, — отрезал Зубов. — Мой отец рассказывал про шторм шестьдесят девятого года, в октябре. Тут же дело было. Тогда тоже с востока дуло. Отец говорил, Азов не прощает, когда его сгоняют в угол Таганрогского залива. Воду гнало так, что от косы почти ничего не осталось. Говорил, море ревело, как зверь.
В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь гулом винтов и воем ветра. Слова Зубова, подкрепленные картиной внизу, производили гнетущее впечатление. Они видели, как люди на пляже забеспокоились, начали собирать вещи. Хаотичное движение становилось все более явным.
Когда вертолет вышел из-за косы в открытое море, их встретила настоящая буря. Машину швырнуло так, что незакрепленные предметы в грузовом отсеке с грохотом посыпались на пол.
— Держи! — рявкнул Воронов, вцепившись в управление.
Вертолет провалился в воздушную яму, потом его подбросило вверх. Стекла кабины мгновенно захлестнул проливной дождь, смешанный с водяной пылью. Видимость упала до нескольких десятков метров. Фюзеляж стонал от напряжения, а лопасти несущего винта отчаянно молотили плотный, тяжелый воздух.
— Вот это замес, — с трудом выговорил Лыков, держась за кресло. — До сухогруза километров сорок еще. Мы в таком аду не сядем и лебедку не спустим.
— Наша задача, дойти до точки, оценить обстановку и ждать указаний! — отрезал Воронов с напряжённым лицом, чувствуя, как по лбу стекают капли пота.
И тут в наушниках раздался взволнованный голос прапорщика Демидова из грузового отсека:
— Командир! Справа по борту! Люди в воде!
Воронов, сделав небольшой крен, посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Буквально в километре от берега, в бурлящих волнах, барахтались люди. Их уносило от косы стремительным течением. Вот кто-то отчаянно цепляется за перевернутый надувной матрас. Дальше, двое на детском надувном круге. А вот оторвавшийся от катера желтый «банан», на котором, как на бревне, сидел одинокий человек, и его неумолимо тащило в открытое море. И просто темные точки голов, то исчезающие, то появляющиеся на гребнях грязных волн.
— Твою мать… — прошептал Лыков. — Их смыло с пляжа…
— Мы не можем им помочь! — крикнул Зубов. — У нас нет оборудования для массового спасения!
— Лыков, на связь с базой, немедленно! — приказал Воронов.
Капитан, дрожащими пальцами настраивая частоту, начал вызывать Ейск.
— База, я семь-два-один, докладываю! Наблюдаю чрезвычайную ситуацию на Должанской косе! Мощная нагонная волна, вода затапливает берег! В море уносит людей, десятки, может, сотни! Повторяю, в море уносит людей! Требуется немедленная организация полномасштабной спасательной операции!
В этот момент вертолет снова тряхнуло с чудовищной силой. Резкий, нисходящий порыв ветра ударил сверху, швырнув многотонную машину вниз. В кабине завыла сирена, предупреждая об опасном сближении с водой. Воронов, напрягая все мышцы, до боли в суставах, тянул ручку на себя, пытаясь выровнять крен и поднять машину. На несколько секунд ему показалось, что они не вытянут. Что вот сейчас лопасти винта зацепят гребень волны, и все будет кончено.
Но его опыт и мощь двигателей сделали свое дело. Вертолет, протестующе ревя, вырвался из смертельных объятий стихии и снова набрал высоту.
В эфире раздался четкий, безэмоциональный голос с базы:
— Семь-два-один, вас понял. Информация принята. Задачу по сухогрузу отставить. Вам немедленно вернуться на базу. Повторяю, немедленно возвращайтесь на базу. Погода ухудшается, вы рискуете.