- Что делать будем? – поднявшись, осмотрел убежище Байкал.
- Предлагаю тела вынести, закопать и передохнуть немного.
- Поддерживаю, - согласился капитан. – В такую метель идти опасно. Я уже ног не чувствую.
- Да. Свежо… однако… - хихикнул внезапно гигант, проникшийся местным убранством жилища.
- Не богохульствуй, - осадил Данил, закрывая тело осматриваемой женщины оленьей шкурой. – Хватай, давай, пока мы сами не задубели…
Тела присыпали снегом, чтобы возможный запах не привлек других хищников. Да, местные одеревенели и уже вряд ли чем-то пахли, но, кто знает, вдруг это их, человечий нюх ничего не улавливает, а хищник, сделавший это, учует и снова наведается в столовую… Из этого же соображения установили растяжки из оставшихся ручных гранат так, что к юрте подойти можно было только со стороны входа, а его перегородили втащенными в жилище санями, или нартами? Не важно. Чем-то в общем-то таким. Если кто-то сунется в чум, то сперва наткнется на эту преграду, а потом уже на штыковой пулеметный огонь. «Корд» поставили так, чтобы он стволом смотрел аккурат над санями. Снаряд калибром 12.7 х 108 мм не то, что медведя, десяток медведей остановит и не задумается.
- Давай, ты первый, - уселся Николай рядом с пулеметом, привалившись боком к саням. – Я пока покараулю.
- Тебе нужнее, - возразил капитан. – Вторые сутки на ногах уже!
- Мои ноги не твои, - отмахнулся здоровяк и закашлялся. – Спи, давай, я потом, - сипло вздохнув, когда кашель отступил, добавил он. – Сейчас все равно пурга, с тебя толку мало. Меня кашель все равно, сам видишь, мучает… Не усну.
- Ага, - усмехнулся Данил. – А ты думаешь, я усну после такого? Тебя за километр слышно. Как себя чувствуешь?
- Нормально, - отмахнулся сержант. – В груди царапает. Простудился, видать в этом БДСМ-костюме вашем…
- Смотри, яйца не отморозь, - улыбнулся Данил, укладываясь в дальней части юрты, где на приземистой кровати были навалены шкуры. – А то за километр звон слышно будет…
Николай скривил лицо, передразнивая друга, но ничего не ответил, лишь снова сдавленно кашлянул. Петров уснул быстро. На этот раз это был именно сон, а не его подобие, вызванное медикаментами. Настоящий, лечащий и восстанавливающий.
Николай вздохнул. Голова теперь болела еще и с недосыпа и усталости. Ему до одури тоже хотелось завернуться сейчас в теплые шкуры и проспать часиков этак сорок-пятьдесят. Он дико устал. Тело стало тяжелым, неповоротливым, как и мысли. Они с каждым часом замедлялись, становились все более ленивыми, расплывчатыми, но виной тому, все же, была не только усталость. Гигант сжал и разжал кулак. Мелкая черная капиллярная сетка, на указательном пальце правой руки никуда не делась. Он заметил ее еще там, снаружи, на танке, но тогда он думал, что это масло, или копоть, может солярка, но пятно не стиралось. Синяк? Но какой-то странный. Обморожение? Николай повертел ладонь. Такое же пятнышко нашлось между большим и указательным пальцем на тыльной стороне ладони правой руки и еще одно чуть выше запястья. Покусав губу и поцарапав кожу, попытавшись разогнать на местах кровь, ничего не добившись, парень с тревогой поглядел на спящего друга.
- Зараза! Точно нахватался! - Тихо выругался он.
Прислушавшись к себе, он ощутил тревогу. Тело горело. Может, ему, конечно, это только кажется, но что, если там, под землей он словил опасную дозу радиации? Что, если сейчас он фонит не хуже самого реактора? Дозиметра-то нет!.. Помотав головой, сержант отогнал темные мысли. Нет! Если бы он облучился, то ощущал рвоту, зрение бы упало, а так… У него только признаки гриппа. Может это что-то другое?.. Нужно как можно быстрее добраться до Афалины! Мало ли, что это такое! Может, просто синяки от схватки, может даже какие-то точечные ожоги, а может… Может он переоценил свои способности и силы, и теперь медленно умирает?.. Снаружи что-то хрустнуло. Николай тут же встрепенулся. Взгляд уперся в щель, через которую в чум попадал узкий луч света. Нервы мгновенно натянулись, а палец на спуске пулемета напрягся, но прошло несколько минут, а ничего так больше не произошло.
***
Петров проснулся через три часа. Организму для отдыха этого, конечно же, было мало, но дрыхнуть больше было нельзя. Не дома. О друге тоже надо позаботиться. Вон как плох!
- Ты как? – поднялся Данил, с неохотой выбираясь из под шкур.
- Нормально, - устало и сонно ответил Николай.
- Иди, отбивайся. Я посторожу теперь.
Парень ничего не ответил, лишь едва кивнул головой, и, не вставая, просто перекатившись с бока на бок, на четвереньках перебрался ближе к кровати.