Март.
«Блин, я не пойму, что со мной и как с этим бороться. Я всегда была очень активным человеком! Я могла найти что-то интересное даже в самых скучных вещах. Сейчас я не хочу больше работать в той компании, в которой работаю. Завтра понедельник, и я с ужасом думаю о том, что завтра опять предстоит выполнять рабочие обязанности. Как наступают будние дни: я ничего не хочу и не могу, злюсь. Я устаю, мне тут невыносимо...»
Апрель. Сегодня.
«На какой период времени в году приходится больше всего увольнений?»
Глава 3.
Тишина. Минута, две…
Тут мой внутренний голос неожиданно начал язвить:
«А что ты хотела спросить у этого человека? В чем смысл жизни? Ха! Ха-ха-ха! Так он тебе и ответил!»
Я засмеялась вслух:
— Последние полгода моим собеседником был чат с искусственным интеллектом. Каждую темную и тихую ночь – светящий в лицо экран. К сожалению, в моем окружении мало кто смотрит на звезды и уж точно не думает о них, как о машине времени. Наверное, мне повезло тебя встретить. Но я даже не знаю, как поддержать разговор.
Он улыбался и молчал.
— Хотя нет, у меня есть мысли в голове, – продолжала я, — но все они кажутся глупыми. И бессмысленно их обсуждать, потому что ответа нет ни у кого.
— Да, – лишь промолвил он, постукивая босой ногой об асфальт и улыбаясь.
Я смущалась так, как будто мне нужно было признаться человеку в любви. Но на самом деле почти так и было. Только мне нужно было признаться в любви к космосу. В разговоре с человеком, не с ИИ. Кажется, на моем лице стали проступать зачатки искренней улыбки, но скорее от смущения.
— Ладно, – сказала я, подбирая вопрос. – Эм… Чем… как или где заканчивается Вселенная?
— И заканчивается ли вообще? – добавил он и посмотрел в небо. - Мы любим, когда у всего есть границы. Дом со стенами, хотя пространство на них не заканчивается. Рабочий день, завершающийся в 18:00, хотя понятие времени относительно. Но нам будто нужны начало и конец, как физиологически нужен воздух. Это делает вещи понятными, предсказуемыми, упорядоченными.
Я кивнула:
— Да, человеку крайне сложно представить, как такое вообще может быть, что границы как бы должны быть, но при этом бесконечность.
— Бесконечность пугает. Она невообразима. Но представь: ты идёшь по Земле, идёшь, идёшь, а конца нет. Просто однажды возвращаешься туда, откуда начала. Это и есть бесконечность. Или вот другой образ: мы все сделаны из звёздной пыли и однажды снова станем ею, когда исчезнет наша планета, галактика или вся Вселенная. Такой круговорот. И это не просто красивая метафора. Это буквально так. Атомы в шраме на твоей левой руке когда-то были частью звезды. Миллиарды лет назад. Потом они летели сквозь пустоту, сталкивались, притягивались, становились частью чего-то космического… и в итоге — тобой. Не просто телом, а именно тобой.
— Это восхитительно, – с неким чувством удовлетворения и горящими глазами говорила я. – Восхитительно говорить об этом вслух. И знаешь, что безумно жаль? Что я совершенно не помню, как это было! Как атомы в шраме на моей левой руке летали в космосе, что они чувствовали, и как это — быть в невесомости…
Он усмехнулся:
— Может, они тоже что-то искали. Как и ты сейчас.
И всё. Восторг исчез. Его слова, как атомы, будто блуждали через пустоты моего сознания, сталкивались, притягивались и снова собрались в это знакомое мерзкое чувство ничтожности бытия.
Глава 4.
Ночь. Другая. Далекая - много лет назад. Но всё то же самое звездное небо. Две девочки лежали на земле, пытаясь поймать падающую звезду и загадать желание. Под ними на сырой траве была расстелена куртка. Такая старая, огромная, плотная и очень тяжелая. Такая куртка, одев которую моментально согреешься, но не столько от того, что она правда теплая, а от того, что организму приходится тратить очень много сил, удерживая ее на себе.
Рукава куртки укрывали подруг, хоть и частично, но добавляя немного тепла.
— Что было бы, если бы не было ничего? – спрашивает одна.
— Хм, – задумалась вторая. – Было бы здорово! Я бы ела, что хотела, у меня бы всегда был включен телевизор. И я бы точно отправилась в путешествие в джунгли! Только… я не умею водить машину. Ну, возможно, дошла бы потихоньку пешком. А ты бы что делала?