Он пытался убедить себя, что пикеты не усилены расквартированными поблизости войсками, что их присылают из Байонны и уводят обратно, когда приходит время смены, но в этом не было смысла. Зачем гонять людей за несколько миль туда и обратно, когда рядом есть дома и фермы? Нет, рассудил он, у французов на северном берегу постоянно расквартирована как минимум пехотная рота, и если эти люди узнают о британском отряде, их поднимут по тревоге и бросят на пляж. Тогда для провала ночной миссии французам понадобится всего один пленный, и через два дня весь северный берег эстуария ощетинится батареями двенадцатифунтовок, а батальоны пехоты займут оборону вдоль насыпной дороги. И с надеждой Веллингтона навести мост через эстуарий можно будет попрощаться.
Так как же тогда одолеть пехотную роту, которая, как подозревал Шарп, будет ждать их у эстуария? Единственным ответом, который он мог придумать в мокрой темноте, были внезапность и свирепость, но он знал, что этого недостаточно. И тут он вспомнил ужин, на котором почетным гостем был сэр Джон Мур. Ужин проходил в казармах Шорнклиффа, где Мур готовил солдат легкой пехоты и где оттачивали свое смертоносное мастерство стрелки 95-го полка. «Нож и вилка!» — сказал Мур молодому офицеру, и поначалу Шарп подумал, что генерал журит юношу за манеры за столом, но у Мура на уме был другой урок. «Это как есть ножом и вилкой, — продолжил он. — Вилка удерживает мясо, а нож режет его. Используйте половину своих людей, чтобы удерживать врага. Это будет вилка. А вторую половину отправьте им во фланг, чтобы убить их! Все их внимание будет приковано к вилке, и они даже не увидят, как их режет нож».
— Мы разделаем этих ублюдков ножом и вилкой, — произнес Шарп вслух.
— Сэр? — спросил Кольер.
— Неважно, просто мысли вслух.
Затем Шарп задумался, есть ли вообще толк в его размышлениях. Он прикинул, что сможет применить к ублюдкам «нож и вилку», но в конце ночи он все равно привлечет внимание маршала Сульта к северному берегу эстуария. Ему нужно принять бой, который казался неизбежным, выиграть его, что казалось возможным, и обмануть маршала Сульта относительно его цели, что было невозможно. Если только не сработает идея, пришедшая ему в голову на набережной в Сен-Жан-де-Люз. Но сейчас, в холодной ночи, эта идея казалась несбыточной фантазией.
— Проклятье, — сказал он вслух.
— Не все новости плохие, — весело отозвался Кольер, указывая на северо-восток. — Мы хорошо идем! Это Биарриц!
— Откуда вы знаете?
— Видите зарево в небе? — Кольер все еще указывал рукой, и Шарп увидел, что низкие облака отражают слабое красноватое свечение. — Это наши войска в лагере, — уверенно заявил Кольер. — Люди сэра Джона Хоупа!
Шарп видел подобное зарево и раньше. Зажгите достаточно костров, и их пламя отразится от облаков. Люди сэра Джона Хоупа были сосредоточены вокруг деревни со странным названием Биарриц, где они противостояли юго-западному углу французского гарнизона в Байонне.
— Теперь уже недалеко? — спросил он.
— Пара часов, — сказал Кольер. — Сейчас начнем сближаться с берегом и молиться, чтобы луна хоть немного выглянула.
Казалось маловероятным, что молитва будет услышана. Дождевые тучи были плотными, и Шарп не видел ни луны, ни звезд, но юный Кольер по-прежнему излучал уверенность, которую Шарп не мог понять. Впрочем, он полагал, что нужно прожить жизнь в море, чтобы постичь мастерство, необходимое для того, чтобы вести корабли сквозь бурные темные воды и выживать. Мастерством Шарпа было выигрывать драки, и он коснулся эфеса своего тяжелого палаша.
«Нож и вилка», — подумал он, хотя и не знал, как это поможет ему, когда он окажется на берегу.
— Будет шумно, — сказал он.
— Шумно, сэр? — спросил Кольер.
— Драка на берегу, — пояснил Шарп. — Лорд Веллингтон хочет, чтобы все прошло тихо, но у французов на этот счет будут другие идеи.
— И вы не думаете, что вам понадобится больше часа на берегу, сэр?
— Надеюсь, что нет.
— Капитан Криттенден рассчитывал на два часа, — заметил Кольер.