— И дом тоже?
— Если вытащите женщин и детей, да. — Шарп на секунду задумался. — Но если кого-то из твоих людей убьют, не оставляйте их гореть, вытаскивайте наружу. И Харрис.
— Мистер Шарп?
— Я хочу, чтобы там в любом случае осталась пара тел.
— Так мне нужно убедиться...
— Что там останется пара тел в испанской форме.
Шарп оглянулся и увидел, что вспышки мушкетов наступающих французов теперь были далеко позади. Ополченцы продвигались мучительно медленно, продираясь через раскисшую землю, и, поскольку их ряды редели стараниями стрелков, они использовали любую возможность, чтобы остановиться, перезарядить и выстрелить. Он слышал, как офицер или сержант криком гнал их вперед, но они не желали подходить ближе, и это нежелание усилилось вдвое, когда лейтенант Келлехер приказал своим людям с мушкетами открыть огонь, и край насыпи внезапно озарился пламенем, которое тут же скрыл пороховой дым. Шарп решил, что Келлехер выстрелил рано, слишком нервничая, чтобы подпустить врага ближе, но он делал свое дело, приковывая внимание французов к насыпи, пока Шарп вел своих людей к ферме. Деревянный забор отмечал границу между пастбищем и огородом, и Шарп остановился там, чтобы отправить Харпера сопровождать испанцев Харриса.
— Полагаю, в доме все еще есть солдаты, Пэт, — сказал он, — и они вполне могут прикончить парочку испанцев. Проследи, чтобы их тела остались во дворе и не сгорели дотла.
— Сгорели, сэр?
— Можете сжечь дом, когда парни Харриса его разграбят.
— И вы не хотите, чтобы испанишки сгорели, сэр? Они все равно отправятся в ад, так и есть!
— Я не хочу, чтобы они сгорели. И убедись, что женщины и дети в безопасности, прежде чем поджигать это чертово место.
— Я вытащу детишек, сэр.
— И когда будем отступать, уходим быстро! Той же дорогой, что пришли. — Огибая западную сторону, они избегут отступающих ополченцев. — Вперед!
Предстояло двадцать минут хаоса, подумал Шарп, но пока бой, если это можно было назвать боем, шел в точности так, как он планировал. Это приносило удовлетворение, но враг все еще превосходил их числом, и толковый вражеский офицер все еще мог погубить всю ночную работу. Почему они не пытаются обойти защитников насыпи с фланга? Это был бы первый ход Шарпа, и, сделанный достаточно быстро, он мог бы привести к захвату обеих лодок и всех людей, но, судя по вспышкам мушкетов, пронзающим ночь, борьба за насыпь выродилась в дуэль между сбитыми с толку французами на пастбище и зелеными куртками с красномундирниками на дороге. Теперь Шарп планировал запутать французов еще больше.
Деревянный забор снесли, выбив из земли гнилые столбы. Харрис повел своих людей вокруг северной стороны дома, и Шарп услышал, как вышибли дверь и выстрелил мушкет, за чем последовал радостный рев, свидетельствующий о том, что испанцы ворвались в здание. Прозвучало еще два мушкетных выстрела, но Шарп уже миновал дом, направляясь к сараю. В доме снова раздались выстрелы, и Шарп предположил, что французы, атакующие насыпь, услышат их и будут гадать, какая новая напасть у них в тылу. Но пройдет минут десять, подумал Шарп, прежде чем кто-либо из этих людей сможет вернуться на ферму.
— Коннолли!
— Мистер Шарп?
— Ты и я. Давай сделаем эту ночь еще хуже для тех ублюдков. — Он указал на далеких ополченцев, которые стреляли по насыпи с пастбища. Шарп положил винтовку на забор, выходящий на юг, и взвел курок. Он видел лишь короткие зловещие силуэты ополченцев, очерченные дульным пламенем их мушкетов, но они сбились в кучу, представляя собой крупную и уязвимую цель. Шарп прицелился и нажал на спуск. Винтовка толкнула его в плечо, и он выудил новый патрон.
— Кин?
— Мистер Шарп?
— Займи мое место и стреляй по этим ублюдкам в поле, и не бери выше.
Пройдет несколько мгновений, прежде чем далекие французы поймут, что их обстреливают с тыла, но в конце концов они увидят дульные вспышки винтовок, и это только добавит им проблем. Он услышал стук копыт позади себя и обернулся. Дромгул выводил из сарая двух лошадей.
— Продолжайте огонь, — сказал Шарп двум своим стрелкам, — и будьте готовы отходить, когда услышите мой свисток.
Шарп вошел в сарай и нашел там Флаэрти и Рурка, выгоняющих дюжину овец в ночь. Свисающий со стропил фонарь, очевидно, оставили горящим, и Шарп увидел, что одна сторона сарая заставлена соломенными матрасами, где спали ополченцы. Он быстро прикинул количество и насчитал около сотни матрасов, что говорило о том, что здесь расквартированы две роты милиции. Он разрезал палашом один матрас, затем опустился на колено и разорвал патрон, чтобы рассыпать порох по сухой соломе. Он подсыпал порох на полку винтовки, взвел ее, прижал замок к пороху и соломе и нажал на спуск. Раздалось шипение, затем маленькие язычки пламени побежали по соломинкам. Он встал и отступил назад, уверенный, что дальше огонь разгорится уже без его участия.